Короче, или кофе в столовой развели, или меня, налив какую-то бурду. Что, впрочем, одно и то же.
После сытного обеда отправился к себе в комнату, где уже спал умаявшийся за утро с директором Альфачик. Следом за мной увязались девчонки с охапками учебников и пособий по алхимии, взятых из библиотеки. Решили поднимать знания Вероники, начиная с самых основ. Я не возражал. Честно говоря, провёл уже несколько ночей без их компании… Ну разве что один раз ко мне заглянула Лакросса, но поспать нам практически не удалось. В общем, я будто соскучился по девчачьему гомону в комнате.
Вот и сейчас он тут же заполнил апартаменты, едва я открыл дверь. Пока девушки с восторгом осматривали богато отделанные комнаты, я осушил стакан крепкого кофе. Его дала одна из поварих в столовой: увидев мой осоловелый взгляд, быстро сварила терпкий напиток в турке. Надо будет сказать ей спасибо, потому что кофе меня всё-таки взбодрил. А то, кажется, я забыл это сделать.
Агнес, Вероника и княжна оккупировали большой стол в левой части комнаты и зарылись в учебники с головой, наперебой объясняя основы и тонкости алхимических процессов синеглазке. А та хлопала пышными ресницам, приоткрыв пухлые розовые губки, и ничего не понимала. Потом Агнес с Василисой догадались проводить аналогию с шитьём, и дело пошло. Лакросса же занялась кропотливой сборкой-разборкой одного из учебных ружей. Четвёрка не давала ей покоя.
А я забрался на кровать и открыл пухлую папку с делом герцога.
Продираться сквозь бюрократические формулировки полицейских отчётов было крайне тяжело. Сухой, скучный и запутанный канцелярский язык с трудом усваивался мозгом, а буквы через каждые пять минут начинали расплываться и смешиваться в чёрный беспорядочный водоворот. Иное предложение приходилось по пять раз перечитывать. Пока смысл не доходил до усталого меня.
На первый взгляд расследование выглядело простым и понятным. Возможно, поэтому дело так скоро собирались передать в суд.
Жертва — дочка одного местного графа, чей род за последнее столетие ослабел. Она была единственной в семье, а благосостояние рода, видимо, толкало её на различные рискованные способы заработка. Не знаю, подрабатывала она высокостатусной проституткой или просто настойчиво искала спонсора…
Но это и неважно. Главное, что она была аристократкой, и одно это наводило тень на герцога. Аристократы постоянно убивали друг друга, но делали это на дуэлях или в честном бою. А девушку закололи в спину. И не один раз.
Перечень издевательств, которые пережила несчастная, указанный в отчёте судмедэксперта, просто пугал. Поэтому я с ещё большей уверенностью подумал о том, что герцог невиновен. Такое мог совершить только отъявленный психопат, а Макс на него не тянул. Конечно, он мог умело скрываться, но я видел его в бою, видел в других экстренных ситуациях… Думаю, я бы заметил в нём червоточинку.
В этом отношении своим чутью и опыту я доверял. Не мог герцог настолько умело скрывать своё истинное лицо. Значит, это убийство — наверняка чья-то подстава…
Я всё больше углублялся в отчёты. Некоторые повторяли предыдущие, но я всё равно их скрупулёзно читал. Не хотел пропустить какую-нибудь важную деталь. Вдруг позже она поможет развалить дело против Билибина и выйти на настоящих убийц?
Постепенно голос девчонок становился всё глуше, а мои веки — тяжелее. Однообразные формулировки усыпляли. Вскоре гомон стал доноситься словно сквозь вату, а текст перед глазами просто-напросто поплыл. И я провалился в сон.
Проснулся уже поздним вечером: в окне догорал закат. Проблемные женщины тоже заснули и сейчас лежали вчетвером, обнимая пушистого Альфачика. А тот вроде и не против был. Ужин я, похоже, пропустил, но на всякий случай, умывшись, спустился в столовую. Всё же кое-что осталось, так что голодная смерть мне не грозила.
Так же тихо вернулся в комнату и снова углубился в чтение дела. Не заметил, как наступила ночь.
Девушка была не одна. Число жертв приближалось к полудюжине. Это только тех, кого нашли. К делу приложили заявление о пропаже ещё нескольких молодых девушек, и среди них были не только аристократки. Смущало только одно: что некоторые заявления были поданы ещё до приезда Билибина в город. Видимо, следователи не сочли это весомым и всё равно пытались повесить все трупы на герцога.
Любопытно. Что же у них есть такого на Макса?
Наконец я дошёл до перечня улик. Пробежал его глазами, не поверил, пробежал ещё раз.
Твою мать! Это многое объясняет. Герцог на рыбалке упоминал, что потерял его или где-то забыл… Но как можно потерять или забыть фамильный клинок?
Да, орудием убийства оказалась трость герцога Билибина. Та самая, внутри которой находился изящный тонкий меч — фамильное оружие рода Билибиных. И его нашли рядом с телом девушки. С отпечатками и кровью жертвы.
Чёрт. Вот откуда берёт корни уверенность Никитича в виновности герцога. Улика, по сути, железная, и действительно далеко не каждый адвокат сможет отвести меч правосудия от герцога. Если такой адвокат вообще существует…
— Что-то нашёл?
Рядом бойко бухнулась на кровать княжна Онежская, а я на пару секунд забыл как дышать из-за всплеска адреналина. Да кто её так подкрадываться научил⁈
Локотками девушка упёрлась мне в грудь и попыталась заглянуть в раскрытую папку.
— Нашёл, — сказал я, аккуратно спихнув с себя Василису и встав. Папку оставил на кровати, и она её тут же схватила. — То, что хотел бы никогда не находить.
Василиса открыла рот, побледнев. От неё сразу пошёл резкий холодок, от которого поднялась шерсть на волке, а спящая троица из Вероники, Агнес и Лакроссы зябко поёжилась.
— Так это всё-таки он сделал⁈ — воскликнула княжна.
— Что? Кто? Где? Почему меня не позвали? — сиплым голосом вопрошала проснувшаяся гоблинша.
Я промолчал. Я не верил, что это сделал Билибин. Кто-то выкрал его клинок и убил им девушку. Как его можно было похитить? Герцог работал в городской Ратуше, задерживаясь допоздна. Днём там полно людей — просто так не войти в его кабинет и не украсть трость, к тому же Билибин наверняка держал её при себе. Хотя до конца эту возможность исключать не стоить. Её могли похитить, пока он где-либо обедал. Либо, на мой взгляд, самый простой и вероятный вариант: трость выкрали из особняка.
Значит, возможно, что настоящий преступник имеет доступ к семье герцога. И мне это совсем не нравится. Её могут похитить и использовать против герцога, если он надумает сопротивляться в суде. А имея семью в заложниках, его заставят признать вину. И дело в шляпе.
Что ж, осталось найти эту шляпу и засунуть её в зад настоящему виновнику. Для этого нужно изучить бумаги Билибина: наверняка там найдётся парочка тех, кому выгодно засадить в тюрьму императорского ревизора. Но сначала…
Я подошёл к небольшому столику с телефоном возле двери и открыл толстый телефонный справочник Пятигорска. Конечно, номера Билибиных в нём не было, но я знал адрес, потому что бывал там. Тут же с помощью карандаша набрал цифры (просто мои пальцы не пролазили в круглые отверстия диска). Трубку долго не брали, один раз связь даже прервалась и пришлось звонить заново. В конце концов в трубке раздался заспанный голос с лёгким кавказским акцентом:
— Резиденция Билибиных. Чем могу помочь?
— Позовите герцогиню Билибину.
— Боюсь, что она спит.
— Значит, разбудите! — не выдержал я дотошности собеседника. — Скажите, что звонит барон Дубов.
— Сию минуту, Ваше Благородие, — недовольно ответил слуга и, судя по стуку, положил трубку на столик рядом с телефонным аппаратом.
Долгую минуту я ждал ответа, прислушиваясь к каждому звуку и гулу помех в проводах. Девушки молча смотрели на меня во все глаза, боясь даже пикнуть. Видели по моему лицу, что дело серьёзное. Конечно серьёзное! У кого-то задница без шляпы внутри ходит!
Наконец в трубке послышались шаги, затем усталый женский голос произнёс:
— Господин барон, вы знаете который час?
— Без понятия, — честно признался я. — Но дело срочное. Скажите, вы хорошо знаете ваших слуг?
На несколько секунд женщина по ту сторону задумалась.
— Честно говоря, — заговорила она, — из столицы Максим взял всего несколько слуг. Повара и нянечку для Саши. Остальные — наёмный персонал.
Я не смог сдержать тяжёлый вздох.
Ох, герцог, герцог. Ведь из столицы приехал. Вырос в банке с бешеными аспидами, а тут вдруг решил, что в Пятигорске его никто не тронет. Недооценил он местных интриганов, ох, недооценил.