Я обернулся к толпе, продолжая сжимать в кулаке вражеские бороды.
— Вы ведь все жители этого штрека, верно? — уточнил, встав рядом с Тамарой Петровной.
Мортон исчез, видимо посчитал, что его часть работы выполнена. Я его не винил. Ему сейчас нельзя светиться.
Послышались нестройные возгласы, которые подтверждали моё предположение.
— А эти ребятки? Вы знаете их?
Кто-то покачал головой, один гном громко сказал:
— Первый раз видим!
Я встретился с ним глазами и узнал. Начальник караула, который нас встречал. Боевой мужик.
— Тогда почему так легко пошли у них на поводу? Поверили их лживым словам? Разве ты, — я кивнул караульному, — сам не пропустил нас?
Другие бунтовщики оглянулись на него, а он вцепился в свою бороду и промолчал.
— Понятно. Ну, надеюсь, хоть это ты узнаёшь?
Одним движением я сорвал верхнюю одежду с одного из подстрекателей. На его груди блеснул зелёным артефакт на цепочке.
— Оберег от проклятья Шута, — выдохнул тот гном. — Их же совсем мало! Откуда он у них?
— Выходит, они не могут быть прокляты, а мы можем? — выкрикнул молодой парень с короткой юношеской бородой.
— Почему тогда они гнали нас бороться с проклятьем, но не шли сами⁈
— Да! Что за фигня?
Тут и там стали раздаваться недовольные возгласы. В принципе, так и раньше было, но теперь гнев толпы обрушился не на нас, а на зачинщиков. Этого я и добивался.
— Вот сами и спросите, — сказал я и бросил карликов-агентов в народ.
И нет, их не подхватили, как популярных музыкантов на руки, а позволили упасть на твёрдый пол. Шмякнулись они безвольными мешками с навозом. Впрочем, почти так и было.
Раскалённая добела толпа спустя несколько мгновений набросилась на них. Участь этих подстрекателей оказалась незавидной. Но они её сами заслужили. А я руки марать об эту падаль не собирался, не моё это дело.
— Девушки в порядке? — спросил я у Тамары Петровны, стоявшей рядом.
— Да, — кивнула она. — Остальные студенты тоже.
— Хорошо, тогда возвращаемся. Думаю, гномам будет какое-то время не до нас.
Но не успели мы повернуться и уйти, как раздался громкий и отчаянный возглас:
— Добрые люди, что же вы творите? Остановитесь! Остановите бессмысленную жестокость!
К нам спешил сам Вергилий во главе крупного отряда гвардейцев. Да, Мортон точно вовремя свалил. Солдаты жреца стекались в штрек со всех концов. Они бежали по балконам, заходя с обеих сторон, поднимались на лифте и оттаскивали толпу от провокаторов. Вот только спасать там, похоже, уже было некого.
— Ох, что же вы натворили, — стенал Вергилий, упав на колени перед одним из избитых тел.
— Они предатели! — вскричал кто-то.
Жрец обвёл глазами обступивших его гномов и воздел руки вверх:
— Омур заповедовал прощать! Этот гном лишь дал своему страху победить! Как и вы…
Вопил он, надо сказать, очень натурально. Но самую малость переигрывал.
— Ступайте домой, друзья, и будьте уверены, ваш пастырь позаботится о вас, — продолжал Главный жрец. — Скоро всё закончится. Вместе мы справимся, доверьтесь мне!
Это он, что ли, пастырь? Ну ладно хоть не мессия.
Гвардейцы прогнали гномов. Особо ретивых даже огрели дубинками, но, в целом, были достаточно вежливыми. Работали на имидж жреца, не иначе, потому что на проспекте, который вёл к Дворцовой площади, они действовали куда жёстче. Тела провокаторов тоже утащили, по-моему парочка даже ещё дышала. Скорее всего их добьют, свою роль они не сыграли, значит, больше не нужны жрецу.
Как только последнего жители прогнали с этажа, Вергилий изменился в лице. До этого на его губах блуждала блаженная улыбка, но сейчас он ожесточился и посмотрел на меня, нахмурив брови. Несколько коротышек из гвардейцев вдруг подбежали ко мне.
Один встал на четвереньки, рядом с ним тут же встал другой, на спину второго забрался третий и тоже встал на колени. Получилась такая лесенка из гномов.
Вергилий подошёл и, осторожно ступая, забрался на них. Но всё равно ему приходилось высоко задирать голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Облегчать ему задачу я не собирался.
Жрец громко вздохнул. Никто не шелохнулся. Тогда он покашлял. Та же реакция.
— Кха-кха! — уже громче сказал он, едва сдерживая гнев.
Ещё трое карликов подпрыгнули на месте и подбежали к подножию лестницы. Нижний тоже встал на четвереньки, второй на него, а третий на второго. Получилась ещё одна ступенька для жреца, и Вергилий, взобравшись, наконец, смог прямо взглянуть мне в глаза.