Насколько я мог судить, столкновение с лбом козла породило ударную волну. Или звуковую. И она пришлась на слабое место в ледяном потолке. Он проломился, и мы оказались здесь. В ледяном тоннеле. Стены, убегающие вверх на десяток метров, пол и своды… всё из чистейшего льда. Выбраться отсюда без снаряжения невозможно.
Среди обломков нашёл свой молот и повесил обратно на пояс.
— Где мы? — спросила девушка, зябко ёжась.
Да, здесь было холодно, из уст при дыхании вырывался пар.
— Думаю, в леднике, — ответил я. — Эх, мне бы сразу догадаться, почему это плато было такое ровное. Впрочем, всё равно бы не помогло…
— А… а мы выберемся отсюда?
— Конечно, — пожал я плечами. — Почему нет? Так… нам надо на восток, а это… — я поводил пальцем по сторонам. Направления было всего два, и я выбрал то, которое ничем не отличалось от другого. То есть наугад. — Туда! Но сперва…
Я нашёл острый осколок моего любимого котелка и освежевал тушу козла. Заодно отломал рога и жвалы, чтобы сдать их потом по заказу. Скорее всего, это тот самый козёл, который донимал местных. Я оформил заказ на него в Бюро заказов в Пятигорске перед походом. В нём говорилось, что пропало несколько человек, а затем нашли только обглоданные останки. Повезло, если это он, конечно.
А если нет, просто продам ингредиенты алхимикам. Рога и жвалы этих тварей хорошо ценятся. Свою жилетку снял и накрыл Веронику. Она с благодарностью закуталась в неё, как в шубу. А в шкуру козла сложил уцелевший скраб и части монстра, которые можно продать. К мясу твари даже не притронулся. Она людей пожирала, так что есть её мясо, всё равно что каннибализмом заниматься.
— Лучше? — спросил девушку. Та кивнула и покраснела. Жилетка на ней была как шуба. Почти до колен доходила.
Зато не замёрзнет. А мне холод не страшен. Собрав ещё пару полезностей, я повёл Веронику в выбранный тоннель. Особой разницы, куда здесь идти, не имелось. Либо найдём способ выбраться, либо… нет.
Стены иногда сужались, и приходилось протискиваться боком. Даже не знаю, кому из нас тяжелее — широкому мне или грудастой Веронике. Она пыхтела, но не жаловалась. В тоннелях было темно, но всё же солнечный свет проникал сквозь толщу льда, так что мы могли видеть друг друга и наш путь.
Иногда в стенах появлялись небольшие отверстия, будто норы, вырытые снежными кротами. Пролезть в них мы не могли, так что не обращали внимания. Если не считать эти ответвления, то тоннель не раздваивался. Но и не кончался.
— Простите меня, господин… — вдруг сказала сзади Вероника. А потом хлюпнула носом.
— Хватит звать меня господин. Я не он. Зови Дубов. Или Коля. За что ты извиняешься?
— Я простолюдинка, господин. Это я виновата.
— Думаешь, надо было дать монстру убить тебя?
— Вам не следовало спасать меня-а-а!
Рыдая, она бросилась на меня сзади. Мда, и что с ней делать?
— Мне надо… было… идти быстрее-е-е! — не успокаивалась Вероника.
Я попытался двигаться дальше, но она вцепилась в пояс и повисла на нём, волоча ноги по льду. Её голос эхом разлетался во все стороны. Казалось, что даже наши исковерканные отражения смотрят на меня с укоризной — обидел, мол, бедную девушку.
Да она сама! Всё сама! Боже, за что мне такое наказание?
Я повернулся, взял Веронику за руку и поставил на ноги. Легонько щёлкнул по красному носу.
— Слушай, давать монстрам убивать людей у меня на глазах не в моём характере. Да, я тебя спас, но в благородство играть не буду. Если хочешь предаваться чувству вины или другому унылому занятию, то оставайся здесь. Если нет, то идём дальше. Молча. Кивни, если понятно.
Она кивнула и шмыгнула носом. Я пошёл дальше, слыша позади топот ножек девушки. Еды у нас нет, а когда зайдёт солнце, то мы останемся в кромешной темноте. Я нашёл зажигалку Агнес, но понятия не имел, сколько в ней еще топлива. Можно израсходовать его на освещение, но я предпочту сэкономить, чтобы, если повезёт, протопить выход наружу. Если такой удастся обнаружить. Так что времени сидеть и сопли по лицу размазывать просто нет.
Через десять минут шаги Вероники сбились с ритма и начали стихать. А потом будто куль с опилками упал. Я обернулся, и от лежащего тела Вероники по пещере разнеслось громкое урчание её живота, усиленное эхом. Мой живот ответил тем же. Есть хотелось.
Я подошёл к девушке. А она, оказалось, ещё и храпела в придачу ко всему!
— Эй! — я перевернул её и легонько постучал по щекам.
Девушка сонно зевнула, схватила мой палец и:
— Ам!
Укусила его! Больно!
— Ай! Ты что, ходячий мертвец, что ли⁈ — я затряс рукой.
Студентка сонно открыла глаза, похлопала ими и села.