— Кого-нибудь ещё зацепило? Как себя чувствуете? — спросил у Агнес и Лакроссы.
Они отрицательно покачали головами в ответ. Мне под руку сунулся волчонок, и я ощупал его мохнатую шкуру. Повезло — его тоже не зацепило. Хотя его, как и меня, скорее всего не возьмут большинство ядов. Всё-таки Лютоволк не обычный зверь.
Вероника под действием зелья заснула. Её бил озноб: зелье заставляет организм усиленно прокачивать кровь через почки и печень, при этом помогая органам очищать её. Это вызывает повышение температуры и сонливость.
Я взвалил девушку на плечо ягодицами кверху, нашёл фонарик в сгущающейся темноте. Слизь монстра уже почти перестала светиться.
К счастью, от тропы мы ушли недалеко, так что смогли вернуться на неё. Никаких монстров на пути нам больше не встретилось. Наверняка Удильщик просто сожрал более слабых тварей, вот их и не примчалось на звуки боя.
Через полчаса вышли к обещанной сторожке. Вот только она больше походила на крепость, чем на избушку. Плотный частокол из заострённых брёвен с амбразурами и торчащими в них пулемётами. Из-за забора виднелось слабое зарево окон одноэтажного домика. Нескольких окон. Увидел в одну из прорезей.
Мы подошли, и я постучал в ворота.
— Кто там? — послышался через минуту скрипучий голос.
— Барон Дубов со спутницами. Идём на север. Нам нужен ночлег, одного из нас зацепило ядом Удильщика.
За воротами послышался шорох, а затем пулемёт слева пришёл в движение. Позади него стоял косматый бугай в вязаном свитере.
— Удильщика не так просто одолеть, — произнёс он.
— Мы одолели, — ответил я, а девушки кивнули в подтверждение моих слов. Волчонок гавкнул, а Лакросса призвала в руку копьё.
— Свисти больше, барон, — сказал лесник и зажёг большой прожектор. Из-за яркого света я перестал его видеть. — Зубы покажи.
Я оскалился, являя ему белые зубы и большие клыки.
— Полукровка, что ли? — уточнил грубый голос.
— Байстрюк. Пускай нас и поживее, — я начал злиться.
— Ладно, — буркнул лесник и погасил прожектор. Мир погрузился во тьму, пока глаза снова не привыкли. — Вас пущу, а волка снаружи оставьте.
— Нет.
— Я не хочу, чтобы он загрыз моих собак.
— Да он сама любовь и нежность! — Лакросса присела возле волчонка и потрепала его по холке.
Тот с готовностью подставил под её пальцы мордочку и прищурился от удовольствия. Будь он котом, замурчал бы.
— Он никого не тронет, — подтвердил я и добавил: — Я в любом случае войду внутрь. Вопрос только в том, сам ты откроешь ворота или я их вышибу.
Лесник смотрел на меня тёмными глазами сквозь перекрестье прицела. Он напряжённо думал. Наверняка в его голове крутились мысли, что раз я барон, то должен обладать Инсектом. И по внешнему виду пытался угадать, какой именно и насколько опасный. Через секунд десять он произнёс:
— Ладно, заходите.
Он спрыгнул на землю и открыл створку ворот. Мы вошли внутрь в небольшой двор. Самый обычный квадратный деревенский двор. Поленница возле дома, пень для колки дров, какая-то утварь, куча оружия, гильз и цинков с патронами, несколько будок с собаками. Сперва они выскочили встречать нас лаем, но волчонок в ответ вздыбил шерсть и зарычал так, что собаки поджали хвосты.
— Тьху, защитнички, — ругнулся лесник. — Ладно хоть лают, когда чудище чуят. Меня, кстати, Иваном звать. Добро пожаловать в нашу шалашу, — сказал он, открывая дверь в светлую и уютную горницу.
Внутри топилась небольшая печка-буржуйка, на ней булькала кастрюля с гречневой кашей и мясом — аппетитный запах заставлял глотать слюни.
Веронику я положил на небольшой топчан возле печки. Лесник, с лёгкой сединой в тёмных волосах, неуклюже прошёл к столу у окна и поставил греться чайник на буржуйку рядом с кастрюлей.
Иван предложил нам каши, я отказываться не стал — невежливо это. Расселись кто куда, и я достал из кольца еду из ресторана, потому что объедать лесника тоже не хотел. Просто разделил еду между всеми. Косматый, как леший, бугай мою вежливость оценил и заметно подобрел.
— Куда путь-то держите? — спросил он, обсасывая свиное рёбрышко.
Я задумался. Если скажу ему, то его могут использовать, чтобы пойти по нашему следу.
— Лучше тебе не знать. Просто… вопрос жизни и смерти.
— Ну, смерти-то в этих краях хоть отбавляй. Она вас быстро здесь найдёт.
— Если мы не найдём её раньше.
Лесник хмыкнул в ответ и вернулся к еде. После попили вкусный чай из карельских трав, от которого сразу по телу расплылись приятное тепло и усталость. Так что мы завалились спать. Правда, я спал вполглаза, следил за Вероникой. И лесником — на всякий случай. Мало ли, у него тут от одиночества крыша поехала?