Мекланцы - лучники на крышах падали жертвами птерахов, горожане разбегались, тех, кто пытался сопротивляться - рубили на месте. Большие корабли развернулись, словно расчищая фарватер, врезались в тех, кто стоял у берегов в гавани и с палубы на палубу прыгали хрокаги с огромными топорами наперевес, понизу перекатывались мордахи, кололи саблями.
— Заричи!! - грянул боевой клич, название племени.
— Р-рах! Р-рах, ящерицы! За степь!
Лошадкин не забыл о провинившихся в походе на краглов, пусть там им и не пришлось показать свою дружбу и взаимовыручку. Михаил отправил их вперед, заричи и род Серой Ящерицы высадились прямо по центру гавани, устремились, бегом и на каданахах по главному проспекту Оклана к дворцу градоправителя на холме. Там уже били тревогу, и набат разносился над Окланом, увеличивая панику и хаос.
Одним дерзким ударом, которого никто не ждал, флот Дружбы овладел гаванью и инициативой. Город не понял, что уже проиграл и все еще пытался сопротивляться. Горожане запирались в домах и швыряли горшки, стулья и все, что попадалось на руку. Плоские крыши - совсем как в Дружбе! - позволяли разместить там лучников, где-то уже воздвигали баррикады и готовился к выходу основной гарнизон.
Корабли в гавани быстро брали на абордаж, чтобы команды оттуда не успели прийти на помощь береговым отрядам бойцов Оклана. Силы Огара наваливались и ломали сопротивление, показывали, что они тоже обучены бою в городских условиях. Ламассы в гавани блокировали всех, кто пытался улизнуть под шумок и во всем этом хаосе то и дело взмывали флажки, подавая сигналы, и слышался перестук барабанов.
— Сдавайтесь! - орал Лошадкин громко, но все же не громче криков и шума битвы.
Птерахи налетали на врагов, подсказывали бойцам внизу, и войска Огара шли вперед, видя и слыша все, а вот мекланцы действовали разрозненно. Дирижабли, высадив десант на окраинах, снова поднялись в воздух, начали обстрел крепости на холме, в ворота которой уже молотились заричи. Род Серой Ящерицы скакал вдоль стен, стрелял из луков, и мекланцы били в ответ, пользуясь преимуществами укрытий и высоты.
С дирижаблей ударили прямо в спину этим лучникам - мекланцам и те валились, пытались втянуться в панцирь, разворачивалась и падали со стен. Заричи уже ворвались в ближайшие дома, рубили живущих там, хватали вещи и кого-то из мекланцев даже насиловали, судя по крикам, но основная масса хрокагов хлынула обратно, потрясая топорами и молотами. В мгновение ока они сколотили таран, ударили им в затрещавшие ворота.
Со стороны гавани донеслось шипение и яростный, оборвавшийся крик.
— Что, - Лошадкин обернулся и увидел, что испытания паромета прошли успешно.
Красные, чуть ли не сваренные заживо мекланцы, выбегали из здания, в котором засели, орали, прижимая руки к глазам, рвались к воде, спеша охладиться. Основная часть флота, кроме тех, кто возился с абордажами, уже причалила, выбросила сходни и по ним устремились сотни мордахов и хрокагов, краглов, усиливая собой тех, кто высадился первыми с лодок – транспортов.
— Никаких грабежей и насилия! - орал Квурс на всю гавань. - Сопротивляющихся - убивать, сдающихся щадить! Мы пришли с миром и дружбой!
— Сажа! Сажа! - ревели в ответ воины, сметая остатки сопротивления мекланцев.
— Сила Дружбы! – вторил им еще один популярный клич, звучавший немного двусмысленно.
И все это дело наших рук, подумал Лошадкин, ощущая, как его распирает изнутри. Хотелось тоже заорать, ринуться в битву, и он бы так и сделал, возникни где-то проблемы. Но нет, пять народов действовали и сражались, подавляли Оклан и его жителей. Может взаимодействие и не было идеальным, но мекланцам хватило и такого, эффект неожиданности и паника сделали свое дело.
Громогласный крик и хруст, набат оборвался, Лошадкин увидел, как падает флаг Меклана с башни крепости. Мощные укрепления тоже оказались бессильны против внезапности, союза и полного господства в воздухе. Часть горожан, пытавшаяся сопротивляться, валилась оземь при виде птерахов и дирижаблей, самого Лошадкина, и вскидывала руки и ноги, крутилась на спине, демонстрируя, что они сдаются без условий.
Несмотря на черепашьи рудименты, выглядели мекланцы вполне человекообразно.
— Сдавайтесь! Не оказывайте сопротивления! Запритесь в домах и не выходите! - орали глашатаи Квурса.
— Кто поднимет оружие - будет убит! - вторили им другие, на ломаном мекланском. - Сдавшиеся получат пощаду!