От отряда, вышедшего из крепости, сорвалось несколько гонцов, со стен замахали флажками.
— Главный убит, бился до последнего, - сообщил Огар, - эти вот - его помощники, но у них вряд ли есть права договариваться насчет сдачи города и островов.
— А они нам и не нужны, - небрежно ответил Лошадкин, - в смысле город и острова. Считай, это дружеским тумаком, для тех, кто понимает. Вот если не поймут, тогда придется вернуться и добавить.
Огар только усмехнулся понимающе, развернулся, отдавая новые приказы. Войска по городу устремились к крепости и складам, грабя их, но не дома обычных горожан. Рановато было еще проявлять полное великодушие и не брать ничего, следовало дать новому войску и флоту добычу, право хвастаться, а мекланцам еще одно напоминание, что нечего задирать лапку на тех, кто может дать сдачи.
— Правители Оклана! - громогласно провозгласил Лошадкин, когда отряд из крепости приблизился. - Ваш предводитель пал в бою, но вы живы и сможете рассказать о случившемся сегодня! Вы приютили у себя флот, вышедший к берегам мордахов и хрокагов, и радовались, потирая руки, в предвкушении добычи, мягких мохнатых рабынь, которых вы сможете иметь и держать при себе живыми игрушками!
Мордахи и хрокаги загудели недовольно, зарычали, хватаясь за оружие. Мекланцы бледнели, одна из женщин упала в обморок, словно уже ощутила на себе жадные руки завоевателей.
— Следовало бы казнить всех, кто плыл к нашим берегам, но небесам неугодно кровопролитие, - продолжал вещать Лошадкин и его слушали, выпучив глаза и жадно запоминая каждое слово.
Возможно, то, что он висел в воздухе, тоже помогало.
— Но не стоит путать наше миролюбие со слабостью! - провозгласил Михаил. - Вы послали флот, и мы его встретили, и теперь заберем ваши корабли, как оплату за беспокойство! Чтобы дошло до всех, и никто не смог потом сказать, что его не предупреждали, мы пришли и взяли Оклан!
— Слава посланцам! - грянуло войско. - Сажа!
— Слава Дружбе! Слава посланцам богов!
На берег уже выгоняли и выводили пленных моряков и солдат Меклана, захваченных вместе с флотом. Управители смотрели и бледнели, среди горожан раздавались крики отчаяния, быстро утихшие, впрочем.
— Те ваши рабы, что хотят получить свободу, могут уплыть с нами! Мы взяли ваш город штурмом, и возьмем также ваши деньги и товары, ваши корабли в качестве оплаты за труды! Мастера - корабелы! Нам нужны ваши знания, и я обещаю, что те, кто уплывет вместе с нами, смогут вернуться домой через год и их труды будут щедро оплачены! Поделитесь с нами секретами постройки кораблей и Оклан уцелеет!
Мертвая тишина воцарилась после этих слов Лошадкина.
— Возможно, вы узнаете в ответ секреты наших воздушных кораблей, - добавил к кнуту и пряник Лошадкин, указав пальцем на дирижабли. - Но самое главное - ваши семьи, друзья и соседи будут в безопасности, до тех, пока они будут помнить, что с Дружбой надо жить в дружбе!
Глава 33
В здании Совета вождей стояли радостный шум и гам, перекрывавшийся шлепками по спине, столкновением крепких тел, обнимавшихся от радости. Победа! Невероятная победа флота и армии, удар по Меклану с минимальными потерями и возвращение с богатейшей добычей, так расценивали все это местные.
— А как же шестая жена? - вдруг спросил Огар. - Из мекланок?
— Мы же не предлагали им вступить в союз, - спокойно ответил Лошадкин.
Он закончил доклад и теперь выжидал, пока вожди утихнут. Можно было и остановить их, но Михаил решил не мешать. Больше пошумят сейчас, меньше криков будет потом, когда у вождей разгорятся глаза и потечет слюна в предвкушении, как они с такой армией вломят всем соседям. Как каждый поставит себе дворец, будет есть и пить на золоте, спать на мягких одеялах и у каждого живого союза Дружбы будет не менее трех рабов!
— А если они сами попросятся?
— Мы рассмотрим, обсудим, согласимся и скрепим узы союза браком, - признал Михаил.
Помимо союза народов, ему еще приходилось заниматься союзом жен, с которыми он не спал. Внешне его угрозы насчет того, что не умеющие жить в дружбе не будут жить в Дружбе, подействовали, но за кадром оставалась масса подколок, интриг, маневров, попыток слегка отпихнуть соседку. До открытых ссор не доходило, чтобы не сообщили Лошадкину, но в будущем все это могло выстрелить ему самому в ногу, а то и задницу.