— Ты о Фрейдене? — Оскар вяло кивнул головой, — И что…придумал хоть что-то, как ему помочь? — В голосе Хати даже пробился некий интерес. Кроме разве что боевого потенциала, его интересовали медицинские знания, а также люди, способные проводить теоретический анализ, прямо как он.
— Идеи есть. Но я хоть и интересуюсь анатомией, с ее помощью слишком много чего придумать не могу. У меня нет как таковых боевых знаний, к тому же в области мечей, — По мере речи, Оскар медленно закрывал свои глаза, пока в конце концов не договорил предложение с целиком перекрытыми зрением, — Но если ты хорошо в этом разбираешься, мы можем что-то придумать ради него. Если ты конечно хочешь, — Но доктор все же не заснул. Хоть он со своим закрытым взглядом и казался странным, все же разговор продолжил. В ответ однако Хати лишь отрицательно угукнул.
— Я «помог» из-за того, что увидел у него огромные ошибки…я еще спрошу с него, — Все же отведя взгляд от Оскара, так и не став интересоваться плохо ли ему, Хати вовсе уставился в пол. И просто сняв с пояса ананас, поставил его себе на коленку, став попросту молчать. На скамейке возникла сплошная тишина.
— Вот, думаю чем бы заняться, — Через какой-то же промежуток времени, Хати словно с кем-то заговорил. Доктор от этого только и открыв один глаз, посмотрел на парня вопросительным взглядом. Тот, однако, смотрел лишь на свой ананас, — Все техники, связанные с телом я в принципе изменил улучшил, остались лишь стихийные. Думал я правда сейчас о воле.
-..Ты со мной? — Немного странным голосом спросил Оскар, наклонив даже голову. Хати же от этого вопроса практически сразу скривил лицо, и посмотрел на доктора недовольным взглядом.
— Ты разве не видишь с кем я? — Лицо Оскара тут же осунулось от удивления. Хати казался раздраженным из-за того, что этот вопрос вообще задали в его адрес. И Оскар, который до сих пор не понимал, уже было хотел подтвердить, что действительно не видит, как…Хати приподнял ананас, от чего все слова застряли в горле, — Забей. То, что тебя все игнорируют связанно только с тем, что они просто идиоты.
Хати снова заговорил будто друг с другом, и уже на это Доктор приоткрыл свои глаза в просветлении. Осознание того, что новенький на судне оказался кажется больным на голову, заставило поразиться тому, куда он попал. А как только Хати начал ананасу кивать, словно слушал его, доктор и вовсе с усталым лицом поднялся со скамейки, и куда-то ушел.
Хати снова остался один на один с единственным своим другом.
— Значит пока что только техники стихий. Для пробуждения воли придется сражаться, «как танк», а здесь это пока недоступно…тогда сейчас нужно будет спуститься в море, — Поднявшись со скамейки, Хати незаметно для остальных вернулся на нижний ярус палубы, скрывшись в своей каюте.
— …
— Да, у меня уже есть наработки насчет того, как улучшить стихию воды, — В очередной раз ответив ананасу, Хати остановился перед своим рюкзаком, и сразу стал вытаскивать оттуда связанные друг с другом веревки. Точнее, это были хлысты цветов, которые он достал с одного болотного острова. Вместе с ними он вернулся на палубу, и сразу привлек окружающее внимание тем, что начал привязывать большую веревку к главной мачте.
— …Хатиман, что ты делаешь? — Спросил рулевой, Либал, смотря на Хати совершенно непонимающим взглядом. Правда в процессе закрепления веревки он ему так и не отвечал, заставив всех окружающих людей замолчать. Лишь когда он уже с веревкой подошел к борту корабля, он повернул взгляд к нему, и к Пандоре.
— Я почти все свое время провожу в тренировках. Не обращайте внимание, — И с таким же невыразительным лицом скинув с себя футболку и сняв штаны, Хати попросту спрыгнул за борт. Все Бароны от этого сразу же раскрыли свои рты, и на какой-то период времени даже зависли. Пока самым первым не отреагировал Фрейден, сразу же подбежавший к месту, из которого спрыгнул Хати, и не уставился в море. Тот уже на заметно высокой скорости погружался на дно, и лишь веревка активно от этого подрагивала.
Как только же Фрейден сглотнул слюну, он развернулся к Баронам, и уставился прямо на Пандору.
— Он ушел под воду, — Удивления на лицах окружающих стало только больше, но с места кроме него больше никто не сходил, — Мы же в Гранд Лайне, это очень опасно, о чем он думал? Он не знает какое тут может быть море? — Парень казалось действительно взволновался от поступка Хати, и вскоре волнение начало просыпаться и на лицах окружающих людей. Разве что только Доктор Оскар стоял на одном месте без какого-то выражения на лице.