— Научишь меня, как делать лекарства, и я отдам тебе практически все фрукты. Оставлю себе только два, для личного пользования, — Вновь уставившись на Оскара исподлобья, Хати не успел даже моргнуть, как доктор показал счастливую улыбку, от ушей до ушей.
— Конечно! Я знаю очень много чего, и большинство лекарств из моего арсенала можно сделать даже в полевых условиях, а значит не так и трудно. Только… — Ранее набежавшее счастье практически тут же начало утихать, как только Оскар кое-что осознал, — Ты…хороший ученик? Есть те, кто настолько безобразны, что трудно даже думать в их присутствии…ты же… — Речь доктора замедлялась практически с каждой фразой, один лишь взгляд Хати давил на него так, что продолжать смысл фразы он к концу уже не собирался. Но Хати все же не молчал.
— Я хорошо учусь, если меня ничего не отвлекает, — И больше ничего не говоря, Хати пошел на выход, после чего в лаборатории на какой-то период времени поднялась тишина. Правда после уже этого, Пан и Оскар тихонько улыбнулись, хоть сделал это каждый и по своей причине.
Вскоре же Хати все же вернулся, уже с фруктами наперевес, сгрузив которые, дал Оскару времени поработать, пока сам вернулся к рассуждению над деталями техник. Тем не менее, путь был еще долгий, а занятий у Хати можно сказать даже прибавилось. К ежедневным тренировкам и размышлением над техниками прибавилось все же и то, о чем Хати договаривался с доктором. Обучение, которое прямо как и когда-то на родном острове, отнимало нещадное количество времени.
По вечерам, когда большая часть дел укладывалась, он приступал к занятиям, на которые уделял аж всю ночь. Слишком большой на первый взгляд промежуток времени, но…не когда приходилось заниматься изучением тонкостей анатомии человека, которая для Хати была особо важной, в его изучении новых техник. И хоть большую часть времени учитель спал, знания были все еще ценными. Тем не менее, отношения от этого не сказать чтобы как-то повысились. Уважение друг к другу все еще не было никакого.
— У тебя слишком хороший пробел в знаниях. Настолько хороший, что кажется ты учился у кого-то отсталого.
— Завали свой дранный рот, меня бесит, как ты болтаешь попусту, — Пока Оскар реагировал на составленный Хатимана препарат, сам Хати с очень хмурым лицом читал книгу и отвечал учителю. Тем не менее, споры не прекращались и на секунды, поскольку Оскар знал, что тяжелых травм не получит, и в выражениях по отношению неправильных лекарств ограничивал себя редко. К тому же, грубые слова парня казалось просто влетали в одно ухо, и вылетали из второго.
Тем не менее, на протяжении нескольких дней проводя рядом друг с другом много времени, Хати все же узнало докторе больше деталей, чем видел изначально. И хоть каких-то подробностей жизни так услышать и не довелось, то вот общее поведение находящегося рядом Оскара он узнать смог. И как Хати предполагал изначально, Оскар был не в самом здоровом состоянии.
Может болезнь, а может моральное состояние, но нахождение в закрытом помещении подбивало доктора к тошноте. Если было можно, в такие моменты он либо смотрел в окно, либо держал глаза закрытыми. Только во время работы, при сильной концентрации, такого состояния у него не было, словно о нем он забывал. Тем не менее, Оскар был бледным даже вне закрытых помещениях, и если находился на улице, то вовсе старался смотреть в небо.
Что до более глубоких тонкостей…Хати узнал, что носил линзы доктор не для зрения. Тот менял их каждые двенадцать часов, и засиживаясь до поздна было не трудно увидеть совершенно серые зрачки, которые по цвету были прямо, как и его волосы, которых он смущался. И хоть Хатиман так и не спросил ничего об этом, идей насчет болезней у него возникло больше.
Но в конечном же итоге путь до нужной территории прошел в совершенном порядке. И хоть со стороны Баронов и шел чуть ли не общий игнор в сторону Хати, его моральное состояние за всю поездку так и не подбилось. Правда когда уже корабль успешно вошел в зеленый туман, и началась действительно опасная зона, где не было видно ничего дальше пяти метров, Бароны все же были вынуждены положиться на того, кто мог их всех защитить.