Это могло быть разве что сторонним подарком, от которого отказываться он не стал. Попросту в главную очередь он хотел, чтобы тело мутировало. А чтобы мутация была более безопасной…нужно было сначала научиться подавлять адреналин.
— Тх… — Сидя на коврике и держа сильно подрагивающие руки на коленях, Хати медленно выдохнул, и приоткрыл свои сильно сжатые веки. Тело действительно ощутило последствия. Только не от самого адреналина, а от эксперимента, который был проведен на теле. Впрочем, парня это даже не заботило, и он уставился вновь на доктора, — Есть еще?
— …П-прости, что? — Только через пару секунд смог задать он вопрос в ответ, преисполненный безграничным шоком, — Ты от первого сейчас полумертвым будешь, какой еще!? Или он вызывает настолько сильное привыкание, что ты уже начал с ума сходить?
— Мне казалось ты был бы рад провести такой опыт, — Невыразительно проговорил Хати, пока его тело стало на глазах приходить в норму. Зрачки становились обычными, руки перестали подрагивать, что не скрылось от глаз Оскара, который пытался внимательно за всем следить. Это же вновь привело его в ступор, — Послушай, ты видимо такой же невнимательный, как и слепой человек, но причинять вред себе без необходимости, я бы не стал.
— …Ты вколол препарат, который только разрабатывается.
— Чтобы научиться избавляться от его эффекта, — Хати показал своим взглядом улыбку, — Я готов пойти на многие вещи, чтобы приобрести хоть и кратковременный, но очень высокий стимул. Если бы я был на грани смерти, я бы захотел стать лучше, чтобы спастись, — От чрезвычайно спокойного, и в какой-то степени даже немного безумного голоса, Оскар широко раскрыл глаза, — Ведь знаешь, ставя такие опыты, можно даже случайно узнать какая в людях скрытая способность. Я не безрассудный, просто знаю, что смогу заставить себя справиться с проблемой.
— …Ты псих.
— Дай мне уже его, — Раздраженно выставив руку, Хати лишь покачал ладонью, и все же заставил доктора задвигаться. Правда в тот же момент, как в его руку легло несколько шприцов, и Хати уже приставил один к руке, как…он же снова уставился на Оскара, — Я думаю нужно создать общий препарат. Тот, который вы влиял на выработку совершенно всех гармонов.
— Чт…а нахер тебе это нужно!? — Оскар вновь пришел в искренний шок, — Я могу понять адреналин, но не все гормоны же, психопат. Ты знаешь, что не все из них могут быть полезны? Знаешь, что будет с твоим телом, если они все разом начнут вырабатываться? Ты говоришь, что не делаешь плохо для себя, но я буквально слышу слова, перевод который означает — я хочу себя жестко захуярить! Боже, ты…
— Если препарат будет работать так, как я думаю, это лишь сделает меня лучше. Как я говорил, я смогу все подавить. Главное сделай, и не неси больше эту ересь, — Окинув Оскара тяжелым взглядом, Хати все же вколол препарат, и закрыл глаза. Правда мысль одна из головы так и не ушла. Мысль о мутации, которая как он надеялся, все же последует после активного применения препарата.
В конце концов от плесени это отличается сильно, а главное имеет прямую опасность. Только имея возможность подавить препарат, можно пытаться вколоть его в себя ради проверки.
В конце же концов проверял этот препарат Хатиман до тех пор, пока он не закончился. Семь доз в купе, и несколько десятков минут припадков, вот пока единственный результат, которого удалось добиться. Тем не менее, только помня о том, сколько конкретно пришлось применить препаратов из плесени, Хати был готов ждать пока Оскар не создаст новые.
Оставшееся же время до прибытия к острову решил он потратить не на стиль магнетизма или попытки усилить выработку личного адреналина. Взялся он за то, что смогли создать бездельничающие Бароны специально для него — конструкция из потоковых ракуш. Тех самых, которые в буквальном смысле выпускали разрезающий всё ветер, и с которыми он хотел потренироваться еще на небесном острове. Они могли создать давящую среду, а значит в любой момент времени, считай пассивно можно было тренироваться с ветром.
Только Бароны, а точнее Пандора посчитала, что одна ракуша не сможет заставить Хатимана напрячься. Потому собрав кучку из более десятка, она направила ветряные лучи каждой ракуши прямо в центр зеркальной, которая вместо того, чтобы разделить все на несколько потоков, просто объединяло все в один. Как следствие, образовывался мощный луч.