И в конце концов, через пару часов он же покинул Лабораторию одновременно и со шприцами с адреналином, и с недавно созданными препаратами. Оставив только Оскара, который закончил в приблизительно с ним время.
— Странный он конечно…так ко всему относиться, но жизни ценит. И к тому же пытается научить ценить и других…он все же больше хороший человек, чем плохой, — Тихо улыбнувшись, Оскар посмотрел на шприц в своих руках, и двинулся к соседней комнате, — И уверенность мою поднимает. Учит быть открытым…интересно, он считает меня другом? — Задумчиво почесав подбородок, Оскар в конце концов вошел в комнату, и только он включил в ней свет, как…явил кучу железных клеток, в которых сидели люди.
Кто-то начал дрожать от вида доктора, кто-то валялся в отрубе из-за каких-то препаратов, которые проверял доктор. В любом случае объединяло всех то, что чуть ли не все запаниковали, как только появился Оскар. А вместе с этим снова поднялись и крики. Пираты начали угрожать и кричать доктору, треся при этом свои узкие клетки. Однако никого не слушая, он лишь дошел до ближайшей.
— П-прошу… — Заговорил в ней хриплый голосом какой-то старик, — Я умоляю, не нужно меня убивать…я житель города, в котором вы недавно были…отпустите, прошу, — Практически на грани истерики произнес старик, на что Оскар лишь нахмурился, и грубо пнул клетку со стариком.
— Не обманывай сам себя, чувак. Ты жестокий пират. Как и все вы, — В конце концов перетащив клетку в лабораторию, он вновь начал ставить опыты.
А в это же время, эксперименты проводил уже и сам Хатиман. Стоя на палубе, на носу корабля, он начал попросту колоть себя адреналином. Правда не просто так. Предварительно убрав кислород вокруг своей головы, он пассивно создал опасную ситуацию, в которой достаточно быстро начал задыхаться.
Естественно, в такие моменты адреналин ассимилировался куда эффективнее. И хоть благодаря искусственности такого процесса, в котором он мог спасти себя в любой момент, эффективность была далеко не полной, ведь со временем даже тело перестало напрягаться от этого, все же все шприцы быстро кончились, и Хати сосредоточился на том адреналине, который он теперь мог вырабатывать:
— В точности такой же силы, как когда я раньше погружался на дно моря…значит и скорость пассивного сору будет теперь больше, — Посмотрев на свои руки, Хати не сходя с места, просто проверил предположение.
И как итог, движения все были действительно ускорены, и в любой момент можно было управлять этой скоростью, регулирую то количество адреналина, которое выходило из тела. Оставил же он ровно столько, чтобы в пассивном режиме тело было ускоренно на двадцать процентов, для любых экстремальных ситуаций. Возможный же максимум ускорения был прямо как в режиме парения, правда без прибавки скорости от особенности организма, который пародировался в режиме.
— Скоро максимальную скорость сору я смогу использовать без затрат энергии. Правда, перенапряжение все же есть, — Смотря на свои быстро краснеющие руки, Хати в конце концов просто убрал весь эффект ускорения, и покачал головой. Избавиться от перенапряжения целиком было невозможно. Лишь заглушить эффект стилем крови или же режимом парения, и это было самой главной проблемой, а не какой-то высокий расход энергии.
Но в конце концов, Хати все же отложил техники сору, и поднявшись на ноги, спокойно выпил недавно созданный препарат. А следом лишь взяв в руки катаны, начал новый уровень тренировки. Как и раньше, он все так же продолжал изменять стиль. Однако сейчас предстояло убрать каждый минус, и соответственно улучшить технику под себя. Две задачи, и все было бы готово.
Правда, времени это отнимало не мало. Лишь приступив к делу, Хати занимался целые часы, понемногу приближаясь к достижению цели, которую он поставил в самом начале — изменить технику Фрейдена, и ассимилировать ее со своим стилем ускорения. Было это в сотню раз труднее, чем к подавляющему стилю приспособить пиратский, который он выучил после ухода из родного острова. Уровни были совершенно иными, но что самое важное, простым оружием все не ограничивалось.
Это правда, что в первую очередь увеличивалась скорость оружия. Однако влияние шло на руки в целом, и только благодаря этому Хатиман пытался приспособить стиль, как бешенный. Вплоть до ночи. Пока все наконец не закончилось.
Несколько дней тренировок привели наконец к полному пониманию всего стиля.
— Найти способ противодействия легче, чем выучить его…раздражает, — Пробубнив себе под нос, Хати лишь смотрел за взмахами своих катан, и скоростью, которые они развивали. Используя сугубо стиль Фрейдена, они уже были быстрее, чем он мог достичь с ними раньше при помощи одного ускоряющего.