Словно находясь на грани истерики, Фейн создал еще несколько лап, и заодно нашпиговал тело Бундира и ими…а как только же гигант раскрыл кровоточащий рот, тогда же безмолвно свалился на землю. И пока ноги продолжали кромсать его тело, нанося удары и по сердцу, и по шее, с глаз гиганта скатилась слеза.
Единственное, о чем он подумал кроме как о предательстве, так это лишь об одном человеке, к которому он относился благосклонно.
— Наки, — Выдавил гигант из своего рта единственное имя, и только сознание начало мутнеть, он вспомнил наиболее веселый день из своей жизни. День, когда его мечта лишь зародилась. День, который начался со слез в лесу, которые были вызваны безграничным расизмом по отношению к нему. И всего одну небольшую фразу, сказанную человеком, который как он узнал, не только тратил лично свои деньги на то, чтобы прокормить гигантов, но и который ходил в лес, чтобы найти больше съестных припасов:
«Смех над другими людьми, признак глупости. Но никто и никогда не смеется над реализованным человеком, у которого есть уверенность в себе. Просто обрети цель, и иди к ней — расцветешь, и никто больше смеяться над тобой не будет»
— Ненавижу тебя! Предательство — единственное преступление, которое нужно карать максимальной жестокостью. Да чееерт! — И только Фейн закричал в чистом гневе, как все паучьи лапы резко и одновременно насадились на Бундира…наконец его добив. А истерящий Фейн, только и успел вытереть глаза, как его тут же начало тошнить.
Эффект наркотиков, а также сотрясение, приводило к ужасным последствиям, из-за чего состояние чуть ли не выворачивало его наизнанку. Эффект всего, что он вколол в себя, очень неприятно сходил на нет…настолько неприятно, что он резко увидел и галлюцинации.
Только и успев вытереть рот, и поднять свои глаза, как он узрел появившуюся прямо перед собой…Смерть.
— Я должен был его убить! — И лишь закричав в гневном тоне, костлявое существо резко занесло свою косу, и уже было разрубило Фейна, как…он резко отвел тело в сторону, позволив косе обрушиться на землю, и образовать на ней огромную просеку. В в следующую же секунду он резко вырастил на руки щупальца, и тут же обрушил мощнейший удар прямо на голову костлявой.
— Не дождешься, — Совершенно холодным голосом произнес Фейн, смотря на отлетающее существо, и тут же нахмурил глаза, — Еще не пришло мое время…ва-ха-ха-ха…ха-ха…
И только Фейн закрыл свои глаза рукой, начав то ли смеяться, то ли плакать, наблюдающий за всем этим Криф лишь глубоко вздохнул, и…не смея дернуться на красноволосого, который реагировал, как бешенный, он тут же рванул прямо за отлетевшим куда-то далеко Хатиманом.
Правда всего через десяток секунд, странно ведущий себя Фейн попросту заткнулся, и схватившись за голову, вновь сблевал. Только на этот раз заодно и огромное количество крови, от чего его начало выворачивать от боли. Тем не менее, все же крепко сжав зубы, он открыл глаза, не обращая при этом внимание на очень сильное головокружение, и вновь вытер слезы.
— Хочу вернуться к отцу, — Прошептал он себе под нос практически плачущим голосом, и даже не смотря по сторонам, он лишь создал в руках глаз, и взобравшись на него, сразу полетел в сторону горы. К своему убежищу.
Сражаться он больше не собирался.
В отличии от Крифа, который тяжело улыбаясь, добежал до того самого места, куда отбросило Хатимана. Это оказалось полем боя под облаком, то самое место, где сражались шестерки. Правда среди них, сейчас здесь находились лишь его люди, а также Бароны. На них он, впрочем, внимания пока не обращал, и уставился на лежачего около огромной дыры Хатимана.
Его лицо активно кровоточило, а тело то и дело пробивало на кашель, после которого Хатиман выхаркивал чуть ли не свои органы. Этот вид ошеломил практически каждого, за исключением разве что подходящего к нему Крифа.
— Вот и всё…ты когда-то сказал, что я полный клоун, раз единственное, что мне нравиться, так это сражаться. Что ж, клоун сейчас победил, — Подняв Хатимана за голову, Криф лишь занес клинок, и…всадил его прямо в живот Хати. А только же у Баронов раскрылись от этого глаза, Криф нанес еще удар, а после еще и еще. Он вымещал эмоции, за сказанные когда-то слова, и за всеми смерти, протыкая Хатимана насквозь.
Долго на это смотреть, Бароны очевидно не смогли, однако только они попытались остановить Крифа, как им резко помешала его команда. Малесия своими слешами остановила взрывные снаряды, а Санч с Броуни не позволили никому подойти ближе. Правда сам Криф на этот завязавшийся бой внимания не обращал, и все продолжал, как безумный протыкать Хатимана.