Отчасти, она заставляла Ваттера ощущать сильное волнение, у которого будто даже предела не было. С каждым словом Пан, мужчина напрягался только больше. То, как Хати отреагировал на новости о бывшем члене команды, то как он спорил с ней в разговоре, и как сильно менялся за время беседы.
— Он словно буквально начинает ломать самого себя, у него начинает развиваться сильная паранойя. Чересчур сильная для обычного человека. Его состояние, как по мне, куда хуже чем в самом начале.
— …
— Я бы знаешь…не удивилась бы даже, если бы он убил своего друга, а потом винил бы всех нас в его смерти. Это не совсем безопасно…И я не уверена, что привычными способами его можно исправить, — Потерев свои губы, Пан подняла взгляд к Ваттеру, — Я разговаривала с Гиксом относительно возможного лечения, и описала все симптомы Хатимана. Оказалось у него очень запущенный случай.
— Ох, — Покачав головой, Ваттер в ответ на все это мог лишь серьезно напрячься, — Стоило ли рассказывать Хатиману о ней? — Однако во взгляде даже появилось небольшое недовольство, словно ему не понравилась сама идея того, что сделала Пан, — Ты же понимала, что отреагирует он только недовольно.
— Я сделала это только чтобы он понял к чему я клонила, — Махнув рукой, Пан просто легла на стол, и начала слегка биться об него лбом, — И думаю он понял. Я не хочу делать из него или из кого-то другого просто чистое зло. Или же яркое добро. Я против всех этих понятий, и лишь за то, чтобы быть выше. Он точно это понял, но принципы ему мешают стать лучше.
— Да…принципы зло, — Выгнув слегка брови, Ваттер покачал головой. Тем не менее говорил он словно искренне, — Мне никогда не нравилось, что люди избегают доминирования. Гонку за жизнь не должно выигрывать так много человек…думаю я знаю, — Щелкнув пальцами, Ваттер тут же грубо улыбнулся. И хоть сама по себе улыбка на нем будто не смотрелась, словно он отвык от нее, Пандора все равно уставилась на нее достаточно серьезным и внимательным взглядом, — Хатиману нужно начать в открытую ощущать эмоции, чтобы понять, что обычные люди просто милые вещи, которые не особо-то что-то стоят.
— …
— Он просто не может принять наше мировоззрение, ведь практически физически на это не способен. От того и идет по своему пути, который как ты сказала, сводит его с ума. Естественный отбор природы, сломанные люди не нужны миру, потому он постепенно сходит с гонки за выживание. Мы же его спасем.
— Отбор…говоришь, как сам Хатиман.
— То есть по-твоему я не прав?..
— …Давай так. Мы первое время будем намеренно показывать ему, что начинаем меняться, просто чтобы он не вышел окончательно из себя. А я во время этого процесса буду постепенно настраивать его на то, чтобы он отказался от этого своего направления, которое выворачивает его. Гикс и Оскар же будут помогать вернуть ему человеческое состояние. Нет…они будут помогать раскрывать то, что в нем и так есть, но что он усиленно подавляет. Давай свяжемся сейчас с ними, чтобы подготовиться, а завтра попробуем начать смотреть, что получиться.
— Док? Можно зайти в твою обитель? — Выглянув через дверь, Фрейден оглянулся в лаборатории в поисках Оскара, однако достаточно быстро завис и удивился.
Все… выглядело немного не так, как он привык. Всюду была совершенна перестановка. Огромное количество приборов Оскара передвинулись к одной из стен, освободив добрую половину всего пространства.
Однако в этой самой освободившейся зоне стояли коробки с каким-то новым оборудованием…Было видно, что Оскар готовился к тому, чтобы часто работать с новым членом уже Флота. Одной лаборатории, которая была у Гикса, ему было уже недостаточно.
— О, привет! — Сам же Оскар, впрочем, сидел в самом углу, на хорошем, дорогом кресле, и работал со склянками. С чумой, о которой в целом многие из команды уже успели позабыть, — Что-то болит?
— Нет, я тут по делу твоей направленности, — Через силу улыбнувшись, стараясь не думать о чуме, Фрейден вошел в лабораторию, и только дойдя до Оскара, он сразу же показал шприц, — Я выискивал момент, при котором Хатиман не зайдет сюда
— …
— Помнишь пиратов из зала? Они же были соперниками Хатимана, однако я нашел у них кое-что, чего совсем не ожидал. Это обезболивающее, которое он использовал, ты ведь знаком с этим? — Увидев только раскрывшиеся в удивлении глаза, Фрейден сразу передал доктору шприц, и позволил все осмотреть.