Но как бы Санч, Броуни или Малесия не пытались сомкнуть глаза для того, чтобы отдохнуть, всю ночь они просто пролежали на месте, слушая непрекращающиеся звуки боя, которые лишь изредка затихали в те моменты, когда кто-то из сильнейших на острове получал достаточно мощный удар. В такие моменты дыхание у всех перехватывалось, в надежде лишь на то, что все не закончилось проигрышем.
Учитывая же смерть всех друзей, с которыми они путешествовали долгое время, и которых набрали еще в родном море…у них, за исключением разве что одной Малесии, даже не было то особого желания спать. Каждый хотел сражаться. Но несмотря на это, никто не мог. В точности схожая же ситуация была и у Баронов.
Засев вовсе вдали от поля боя, чтобы ни одна атака случайно не прилетела прямо в них, они просто сидели у деревьев, и немигающим взглядом смотрели на плотные облака. Кто-то был максимально сосредоточен, а кто-то, как например Фрейден, сжал зубы от крепкой боли, которая не давала сознанию провалиться в себя.
Стычка против всех пиратов, большинство из которых были явно сильнее его, привело к такому количеству травм, что он и не был уверен, что восстановиться к утру. Однако свой организм он бы и не спрашивал. Не отпуская нодати, он был готов вскочить в любую секунду. И видя все это состояние команды, один единственный человек не мог понять одной вещи.
- Зачем мы помогаем ему, раз он просил этого не делать? Конечно он член команды, но многие из вас его недолюбливают настолько, что и помогать бы ему в мирских делах не стали. Не то что рисковать за него жизнью, – Оскар своим действительно непонимающим тоном привлек небольшое внимание людей, которые смогли отвлечься от того, что происходило на небесах.
И каждый повернувшийся смог узреть достаточно необычную картину, в виде растерянного из-за этого вопроса, доктора.
- Молодой еще не понял, как мы относимся друг к другу, - С тихим, и немного сухим тоном проговорил себе под нос Либал, заставив доктора лишь смутиться. Однако среди молчавших людей, нашелся все же тот, кто решил заговорить в такой ситуации. Кумабити, поглаживающий сейчас для успокоения лягушку:
- Есть проблема в том, что если он погибнет, следующими будем мы. Это причина, которая безусловно стоит на первом месте, по крайней мере у меня. Однако есть и то, что ценят здесь сильнее. Сама цель человека, которой мы все согласились помогать. Хатиман бы легче естественно справился с теми шестерками…но они как мусор на фоне тех, кто серьезно помогает ему возвыситься, и они могут помешать ему продвинуться к цели.
- А что еще хуже, он мог получить серьезную травму, если бы все они вмешались в бой. Даже куча посредственности может стать угрозой, которую нельзя игнорировать. А даже если бы мы выжили после того, как он бы погиб…второго Хатимана нам не найти, - Дополнил заодно и Ваттер, потирающий сейчас руки в своих глубоких размышлениях. Однако только же Оскар слегка смутился от ответа, как…на него немигающим взглядом уставилась и Пандора.
- Понял? – Спросила она тяжелым тоном, чем тут же заставила его слегка замереть. Взгляд и тон были откровенно пугающими, и непохожими на то, как Пан обычно смотрела на своих людей. Она словно заставила, или же прямо-таки вытянула из Оскара кивок…и в конце концов она вновь уставилась на облака. Только теперь уже Оскар смог увидеть поведение команды, в которую он сам вступил не так давно, в более глубоком свете. Атмосфера в команде была такой, словно все волновались за жизнь Хатимана, - Когда ты понимаешь нас лучше, в тебе может пробиться негатив к любому из нас. Но когда ты узнаешь человека целиком, тогда же ты проникаешься к нему уважением. Мы все как минимум уважаем его за преданность своему делу. Он и сам когда-нибудь будет уважать нас, и точно так же помогать. Вот в чем смысл команды, которую я собрала.
А сам же бой на небесах…происходил в состоянии полного ража, в котором адреналин бил ключом из каждого существа. Количество крови, которая стекала с людей, и накопилась на облаках, давала отчетливо понять, что целые сутки не прошли легко, однако жизнь в глазах людей струиться так и не переставала.
Ярким же примером был тот, кто находился в труднейшей ситуации. Хатиман, который не только находился под самым высоким давлением, но и который тратил из-за своих сверхчеловеческих техник больше выносливости. Причина была в том, что даже то, что происходило, не позволяло целиком истощиться, и в главную очередь, влиял тот самый адреналин, который был вызван далеко не естественным путем.
Препараты из радуги за время боя были целиком опустошены, и из-за трудности самого боя, все же ассимилированы. Мутация целиком была завершена, в результате чего была приобретена особо важная способность, к постоянной выработке особо мощной дозы этого самого адреналина. Такой дозы, которую Хатиман не мог ощутить даже при трудных боях. После мутации, сам барьер был попросту сломан, и вместе же с этим, тело уже не переносило последствия этого адреналина как-то плохо.
Пока раньше тело истощалось, а при особо долгих воздействиях, начало даже потрагивать, сейчас большинство слабостей исчезло…однако, в целом это было единственное заметное усиление. На все остальное, под давлением атак, Хати попросту не обращал внимание.
В конце концов, ран на его теле сейчас и так было достаточно. Тело после атак напоминало огромный синяк, притом с массивными воспалениями или же синевой из-за какой-то сломанной кости. Ран же было столько, что все это смело переплюнуло то, что когда-то нанес ему Бундир, изломав ему кости.
Тем не менее, после какой-то чрезвычайно сильной атаки, которая буквально заставляла сознание замереть, оно же автоматически приходило в себя, и Хатиман возвращался в бой. Потерять сознания, или же прерваться на секунду, он был физически не способен, помогала техника.
Это же откровенно не нравилось и остальным:
- Снова встал… - Недовольно прохрипел выкашлявший кровь Криф. Лишь пялясь на парня, которого он смог сильно ранить в грудь, а соответственно задеть и внутренности, пират сжал катану. Вид того, кто принимал атаки на себя, падал, и снова вставал на ноги, но с дополнительными травмами, раздражал. Тем не менее, остальные по сути от него не особо отличались. У каждого, прямо без исключения, была травма черепа из-за ударов кулаков, были разбиты внутренности из-за стилей, и при этом, зачастую сами мышцы разрушались под ударами Хати. Никто уже не был на пике.
Тем не менее, победитель не определялся и до ночи следующего дня, когда травмы перешли из разряда, ослабляющих, в сторону тех, которые практически уменьшали срок жизни. Органы каждого были откровенно заполнены кровью, сердца качали эту самую кровь в явно замеленном темпе, а мозги, из-за нескончаемых ударов, начинали вовсе отбивать барабаны в ушах, давя на черепную коробку изнутри.
Лишь Фейн, наиболее защищенный в этом плане, имел меньше внутренних травм. Зато больше внешних, ведь будь то Хатиман, или же Криф, они целиком осознавали его внутреннюю прочность, а потому атаковали именно кожу. Точнее хитин, который ее заменял. Но как бы это не было странно, он единственный, кто все еще был в силах активно ржать на все поле боя.
Причина была лишь в том, что действие наркотиков, доза которых была очевидно чрезмерной, никак не рассеивалось. То и дело, если его не пробивало на смех, он видел в каких-то вещах что-то очень веселое.
- Ва-ха-ха-ха, Бундирушка, не могу, из дыры в твоей щеке так смешно выдувается ветер, - Лишь из-за этой причины, команда Фейна и Бундира получала несравненно больше травм, чем должна была, если бы все были сосредоточенны. И благодаря этому же, Хатиман в очередной раз смог оказаться рядом, и тут же вбить в их двоих свои кулаки, отправив их в полет.
И лишь по приземлению, когда оба осознали, что Хатимана взяла на себя Криф, Бундир не смог сдержать никаких слов, и держась за раскалывающуюся голову, в которой вмятин было больше, чем кратеров в облаках, он заговорил с Фейном.