Приходилось этот самострой сносить, хитрецов пороть и делать все по уму. Иногда даже в ущерб будущей обороноспособности города, однако Серов исходил из того, что защищать Александров, когда еще придется, да и неизвестно, придется ли вообще, а жить тут каждый день, и хочется, чтобы атмосфера в городе была уютная.
До полноценной канализации город еще не дорос, однако это не мешало Александру объявить настоящую войну всяким засранцам, желающим гадить в неположенных местах. Была учреждена служба золотарей, которая каждую ночь вывозила из города нечистоты, а тем, кто предпочитал гадить у себя под ногами, выписывались штрафы и назначались телесные наказания. Такая система в итоге позволила более-менее легко организовать закладку селитряниц, конечный продукт которых, впрочем, должен был вызреть только через год-два.
В качестве меры по поддержанию порядка, Серов издал указ, по которому каждый владелец недвижимости в городе обязан был контролировать чистоту на прилегающем участке улицы. При строительстве пытались максимально сохранить растущие на выделенной территории деревья, а в одном месте был даже заложен небольшой публичный скверик с лавочками и небольшими статуями.
Такие порядки нравились отнюдь не всем — скорее от непонимания необходимости таких действий и инстинктивного сопротивления всему новому, чем от реального несогласия, — однако барон был неумолим, считая, что только пинками под зад можно загнать человечество в счастливое будущее.
Осенью был дан старт полноценному школьному обучению в баронстве. В первый класс набрали сотню детей шести-восьми лет, разделив их на четыре группы одинаковой численности. Просто учителей было именно четверо и большего количества учеников они бы явно не потянули.
Казалось бы, что может быть проще набрать детей и бесплатно учить их грамоте, чтению и арифметике. Оказалось, что и это дело таит в себе целую пачку подводных камней. Во-первых, сельские родители в общей массе не слишком доверил властям, и отдавать куда-то своего ребенка не слишком горели желанием. Все аргументы насчет важности образования и возможного светлого будущего для них бессильно разбивались о стандартное «жили предки без грамоты нормально, и они проживут». Тем более, что в восемь лет ребенок уже считался если не полноценным работником, то уж точно половиной такового. Самые «бесполезные» годы, когда за ним нужно было ухаживать, и на которые приходилась большая часть детской смертности уже прошли, можно, так сказать, получать прибыль от вкладываемых годами усилий. И тут приходит какой-то посторонний и предлагает забрать его куда-то с туманными перспективами, какая же тут выгода для среднего крестьянина?
Выглядело это на взгляд человека из будущего немного смешно и грустно, но, чтобы набрать первый класс открывшейся школы, пришлось за детей заплатить. Барон установил для своих школьников «стипендию» — по жолду в день, — которая выплачивалась их родителям, и вот на таких условиях отправить какую-то школу своего ребенка согласилась буквально все. Еще и выбрать получилось самых, на первый взгляд, смышленых и послушных детей.
Кроме того, барону пришлось повоевать за приемлемую с его точки зрения учебную программу. Собственно, такого понятия, как программа обучения тут, по сути, не существовало. Каждый преподаватель учил своих учеников, как Бог на душу положит, с соответствующими в итоге результатами. Пришлось садиться за письменный стол и вчерне прикидывать, как, когда и чему будут учить маленьких детей. Благо, выпущенная годом назад азбука стала в этом деле серьезным подспорьем. Ну и конечно собственные воспоминания о том, чему маленького Сашу учили в первых классах школы. Кроме стандартных чтения, счета и письма в программу обучения удалось засунуть еще что-то типа естествознания: по сути, базовый набор сведений об окружающем мире, а так же рисование и физкультуру. Часть из этих детей должна была пойти по военной стезе — стать костяком будущей армии баронства — поэтому физическому развитию предполагалось уделять серьезное внимание.
Небольшой медный рудник, доставшийся Серову вместе с баронством Крастер, на проверку оказался большой ямой, в которой лениво ковырялось три с половиной человека. Выплавка также была налажена совершенно кустарным способом. Не то чтобы Александр в этом деле хоть сколько-нибудь разбирался, однако то как матерился Дрор, глядя на всю эту самодеятельность, определенно намекало на то, что процесс поставлен, мягко говоря, не идеально. Впрочем, делать что-то с этим осенью, когда на носу зима и долбить мерзлую землю примитивными кайлами становится совсем не эффективно, не стали, отложили на весну.