Однако далеко не все начинания Александра, как это не прискорбно констатировать, увенчивались успехом. Стартап по производству спиртовых ламп спустя год после его запуска, нужно признать, что «не взлетел». Нет, нельзя сказать, что спиртовки оказались никому не нужны, их потихоньку покупали, и даже небольшое производство продолжало работать, выдавая кое-какую продукцию, но все же таким экономическим локомотивом как книги или алкоголь они не стали. Тут, наверное, нужно винить большое расслоение населения по материальному признаку. Меньшая, богатая часть — феодалы, состоятельные купцы, верхушка церковной иерархии, городская старшина — предпочитала пользоваться магическими светильниками, которые кроме удобства использования считались еще и статусной вещью. Большая же часть населения такого новшества себе позволить просто не могла, живя по расписанию восходов и закатов. Теоретический «средний класс», который можно было бы заинтересовать такой продукцией, был в общей массе населения исчезающе мал, и дать нормального спроса не мог. Впрочем, полностью сворачивать вышеназванное производство Серов посчитал нерациональным. В минус оно не уходило, работая на длинной дистанции в ноль, однако давало при этом кое-какие другие, косвенные прибыли. Во-первых, штат работников, освоивших достаточно высокотехнологичное для этого времени производство некуда было девать, а терять такие кадры не хотелось. При случае их всегда можно было бросить на другой проект, будучи уверенным в их опыте. Во-вторых, наличие на руках у людей спиртовок давало стабильный сбыт производимого в замке биотоплива. Лишняя копеечка, она, как говорится никогда не лишняя. А в-третьих, наличие в ассортименте Александрова большого количества уникальных товаров давало кумулятивный эффект, привлекая большее число торговых людей. Может только за книгами человек бы и не поехал, но раз тут можно купить и одно и второе и третье, то привлекательность места ощутимо растет.
— Пли! — Шесть небольших огненных шариков синхронно сорвались с рук молодых магов и поплыли в сторону ряда установленных вертикально деревянных щитов. Одновременно с этим строй копейщиков присевших было на одно колено, выпрямился и в соответствии с командой сотника двинул на условного противника.
— А быстрее огнешары лететь могут? — С определенным сомнением в голове спросил Серов, глядя на разворачивающееся действо со специально сколоченного на пригорке помоста. — А то от таких, с позволения сказать, снарядов и увернуться то не сложно.
Деревянные щиты, однако, увернуться не смогли, эффектно разлетевшись мелкой щепой от попадания магических зарядов.
— Можно, конечно, — кивнул маг, флегматично пережевывая откушенный парой секундой ранее кусок яблока. — Но это тренировать контроль нужно. Годик-два-три занятий магией и все придет.
— Понятно, — недовольно сморщился барон. Чем больше он узнавал про магию, тем больше в ней разочаровывался. Реальность, как это, впрочем, часто бывает, оказалась сильно далека от бытового взмаха волшебной палочкой, после которого все становится хорошо в мгновение ока. — А как часто они могут метать такие шары?
— По-разному. В зависимости от резерва и скорости его наполнения — два-пять заклинаний за бой. Если выдать всем накопители, то больше, хотя и не на много — скорость поглощения маги все равно маленькая, да и сжечь каналы излишней нагрузкой можно.
Меж тем на поле события развивались своим чередом. По команде сотника строй остановился, а копейщики, подняв свои орудия убийства вертикально вверх, перестроились, открывая проходы для находящихся позади арбалетчиков. Те не заставили себя долго ждать и резво просочились на открытое пространство и после чего сделали слитный залп в воображаемого врага. Врага изображали большие мишени находящиеся шагах в пятидесяти дальше. После окончания учений «офицеры» изучат попадания — а болт каждого арбалетчика перед этим был специальным образом помечен — и вознаградят самых метких и самых косых в сотне. Кого дополнительной монетой, а кого лишней тысячей выстрелов по мишеням.
Осенью Александр провел новый набор в солдаты. Ожидались в ближайшем будущем серьезные потери, и он посчитал полезным иметь какой-никакой подготовленный резерв. Как не крути лучше ставить в строй бойца прошедшего КМБ, чем Васю с улицы. Однако набор этот выявил неожиданно неприятную для барона тенденцию: мобилизационный потенциал баронства явственно показал дно. Все отчаянные не семейные парни подходящего возраста, которым яркая, но порой короткая стезя воина казалась милее, чем монотонная и наполненная тяжелой работой жизнь землепашца, практически закончились. Новых добровольцев в основном удавалось рекрутировать среди тех, кто поселился здесь в прошедшем году и под предыдущие «волны мобилизации» не попал. Все же население баронства даже вместе с недавно присоединенными территориями вряд ли превышало тысяч сорок человек, то есть армия Александра, перевалившая суммарной численностью за восемь сотен, составляла больше двух процентов от населения. Такой процент, как для, по сути, полностью профессиональной армии в феодальном мире, был крайне обременительным для экономики и большинство владетелей — кроме тех, кто жил войной и кормился с награбленного — его себе позволить не могли. Да что там говорить, даже в конце девятнадцатого века на Земле, армии мирного времени редко превышали один процент от населения, а там средняя производительность труда была несравнимо выше.