— Нет!
Поздно, граф, уже поздно!
— ВЫ! Вы самая несносная, взбалмошная, непредсказуемая и глупая девушка, что я встречал!
От злости графа даже немного начало потряхивать. Я же ничего ужасного не ощутила, если не считать мгновенной боли, как от ожога, на месте, где я проткнула кожу. Я осторожно перевернула зеркало, глядя на его поверхность. Оно было потемневшим.
— Допрыгались! Вы выпустили беса! Что вы сказали мысленно, отвечайте!
Дориан с силой сжал мой локоть.
— Что Грувер будет обязан служить мне до тех пор… пока смерть не разлучит нас, — закончила я едва слышно, съёживаясь под пронизывающим насквозь взглядом графа. Он ошалело посмотрел на меня и отшатнулся, подводя итог моим действиям:
— Идиотка.
— А вот я порекомендовал бы тебе быть вежливее, нахал!
На поверхности зеркала вновь нарисовалась ухмыляющаяся рожа Грувера.
— Ксанелия, душа моя… Это самая трогательная клятва и самый нежный приказ, который я когда-либо слышал… Я осыпал бы тебя розами, но они так банальны! Дарю…
Грувер набирал полные охапки голубых лотосов и кидал в моем направлении. Так необычно… И пусть они были всего лишь иллюзией, оставшейся по ту сторону зеркала, я была растрогана.
— Ааааа! — взревел Дориан, — прекращайте этот балаган!
— У вас всего пара минут, пора улепётывать отсюда. Кажется, я немного недооценил магическую силу… И совсем скоро здесь запахнет жареным!
Дориан колебался, но всего секунду. Затем схватил фолиант и вернул его на место, скомкал листы бумаги, затолкав их к себе в карман, и потащил меня к выходу. Я еле успела взяться за ручку зеркала. Мы неслись, как ошпаренные, по библиотеке, стараясь как можно быстрее добраться до окна, через которое сюда проникли. Грувер подбадривал нас, громогласно цитируя стихи:
— Грувер, у нас нет копыт! — крикнула я.
— Извиняйте, сейчас подберу что-нибудь более подходящее случаю…
И через секунду завопил ещё громче:
Вот и то самое окно! Поскорее бы отсюда убраться. Я слышала, как библиотеке, совсем недавно полнившейся тишиной, в глубине темных залов зарождались странные шорохи. Дориан шагнул в оконный проём с разгорающимся пламенем на ладони. Этот безумец творил мост едва ли на шаг впереди себя, благополучно перебрался на соседнее здание и нетерпеливо покрикивал на меня. Я же отчего-то медлила, обернулась назад и обомлела. Пол библиотеки, казалось, ожил и волной катился прямо ко мне.
— Ядрёна вошь! Полезай скорее в окно, — заголосил Грувер, — эти змеюки от тебя места живого не оставят!
Я пригляделась и признала, что он прав. Это были сотни, тысячи змеек, стремительно приближавшихся ко мне. Я затолкала рукоять зеркала за пояс штанов и взобралась на окно, слыша, как позади меня раздается разъяренное шипение. Я ступила ногой на карниз и приготовилась шагнуть на мост, как почувствовала прикосновение к спине. От испуга дёрнулась и едва не упала вниз, торопливо сделала пару мелких шажков вправо, оглядываясь. Из оконного проёма высовывалась треугольная голова огромной змеи с разинутой пастью. Её будто сдерживала невидимая стена и она не могла пробиться сквозь неё, яростно шипя и плюясь. Змеюку защита может и сдерживала, а вот её плевочки — нет. От одного плевка мост, созданный Дорианом, растаял в воздухе, а мне пришлось отступить ещё дальше вправо, держась подальше от змеи.
— Почему мы стоим? — раздался голос Грувера. Я перевела взгляд вниз, увидев, как он силится изо всех сил выглянуть за пределы зеркала. Можно сказать, ему это удалось отчасти, потому что следом он завопил:
— Ептить-колотить! — Грувер прижался лапками к обратной поверхности зеркала, — ох, увязла ты по самые бутончики! И я вместе с тобой…Знаешь ли ты, темноокая, чего я жажду и страшусь больше всего на свете? Вырваться из плена этого проклятого зеркала! За сотни лет службы я врос в него своей сущностью, и если ты упадешь с такой высоты, оно разобьётся. Каждый разбитый осколок отзовется ужасной агонией во всем моем несчастном тельце!