Выбрать главу

— Ксанелия!

— Доброго дня, Лианна.

— Пффф..

— Мне необходимо связаться с моей тётушкой Розалиндой или дядей Паулом.

— Невозможно, они отбыли из замка больше трёх дней назад.

— Очень жаль, потому как я надеюсь в самое ближайшее время приехать домой.

— Насчёт непрошеных гостей распоряжений не поступало, — глумливо, как мне показалась, заклекотала Лианна.

У меня даже дыхание перехватило от возмущения.

— Я урождённая баронесса Ксанелия Веймар и приказываю тебе приготовить всё необходимое!

— Непрошеных гостей и на порог не пущу в отсутствие хозяев.

На этом вредная Хранительница издала торжествующий клёкот и разорвала связь.

— Проблемы с хранителем рода? — участливо поинтересовался Фенист.

— Она меня на дух не выносит, а теперь и вовсе на порог не хочет пускать. Мерзкая птица, будь моя воля, пощипала бы ей лишние пёрышки.

— Думаю, у подобного поведения есть свои причины, возможно вам неизвестные. Зато теперь вы точно воспользуетесь нашим гостеприимством.

— Второго столь же горячего приёма я не переживу.

— Не стоит переживать. Граф очень вспыльчив, но отходчив. Уверен, он уже сожалеет о своей отвратительной выходке.

— Сожалеет? А я-то как сожалею. Меня едва не поджарили, как… Как шашлык!!

Фенист рассмеялся:

— Пока я хранитель рода Анри́, этому не бывать. Не будьте столь строги к Дориану, позвольте ему загладить свою вину.

Глава 18

— Загладить вину… Загладить вину, — повторила я ещё раз вслух. Фенист уже откланялся, а я возмущённо ходила по пространству выделенной мне спальни, — нет, ты это слышал, Грув?

На комоде стояло зеркало, которое я опёрла на вазу с цветами, и из зеркальной глади на меня смотрели огромные жабьи глаза, следившие за моими передвижениями по комнате.

— Загладить вину не получится, — квакнул он, — только смыть кровью!

— О, перестань!.. — взмолилась я, — хватит с меня этих кровавых ритуалов! Не напоминай мне о них, пожалуйста. Тем более, что обернулось всё как нельзя хуже. И Дориан рвёт и мечет по большей части от беспомощности. Он обязан был спасти мне жизнь, но упустил шанс словить негодяя.

— Так погоди-ка… — беспомощно развёл в сторону лапками Грувер, — кто виноват, ты меня запутала? Лишила меня возможности наблюдать за ситуацией беспристрастно извне и теперь я не понимаю ровным счётом ни-че-го!

— В том, что нам не удалось схватить преступника, виновата я. Но не специально, а по оплошности!..

— Так…

— А этот несносный тип, этот задавака, этот…

— Я понял…

— В общем, он меня едва не поджарил в своем собственном же поместье!..

— Так он же вроде клялся на крови, разве нет? — усомнился в правдивости моих слов бес.

— Да, но…

— Значит, не смог бы тебя изничтожить! — радостно заключил Грувер, — максимум бы обжёг. Возможно, довольно сильно, но не смертельно!..

— Спасибо, успокоил, — язвительно отозвалась я, но на самом деле слова беса немного остудили мой пыл и чувство обиды, — но Фенист сказал…

— Ох уже эти Фамильные Хранители!.. Иногда они коварнее бесов, помяни моё слово. А ещё они мнят себя кем-то вроде праотцов или кого-то в этом роде…

— Так они же и есть праотцы по сути…

— Да, но чрезмерная опека иногда не к месту. Лучше скажи, что ты намерена делать сейчас.

— Вернуться в поместье тётушки я не могу как раз из-за этой самой чрезмерной опеки Фамильного Хранителя нашего рода, так что я гостья здесь!..

— И?

— И как ни крути, я чувствую себя уязвлённой. Мы столько претерпели, чтобы добыть ценные сведения о сирнайцах и прочих, но Жерар, этот напыщенный индюк даже не пожелал выслушать ни единого довода!..

— Кажется, что его ты начала резко недолюбливать.

— Увы, но это на самом деле так. И вот тут наши интересы с Дорианом вновь сходятся, — подвела я логичную черту своим умозаключениям, не представляя, однако, как будет происходить разговор с ним. Впрочем, представлять и не пришлось. В дверь вежливо постучали, а за ней оказался никто иной, как граф собственной персоной, притихший и приведший себя в порядок. Я посторонилась, давая ему пройти в комнату, но всё же сохраняя спокойный и холодный вид. Дориан замялся у порога, и по его сконфуженному лицу было понятно, что он не привык приносить извинения. Он откашлялся и начал: