– Нет, сюда! Он внизу, – кричу я Дориану, успевшему взлететь на пару лестничных пролётов выше меня и, не дожидаясь его, бросаюсь вслед тени, будучи уверенной в том, что это тот самый преступник. Я быстро спускаюсь по ступенькам и, достигнув нижнего этажа, замираю на месте у развилки, не зная, в какую сторону повернуть. Наугад бросаюсь налево, вскоре понимая, что ошиблась: коридор оканчивается глухой стеной. Драгоценные секунды потеряны зря! Разворачиваюсь и бегу в противоположном направлении, краем уха улавливая посторонние звуки за одной из дверей.
– Ксана, стой! – настигает меня голос Дориана, но я уже распахиваю дверь, врываясь внутрь. В лицо мне ударяет воздушная волна, отталкивающая меня назад, а сквозь толстую пелену, мгновенно опустившуюся вокруг, я слышу шум борьбы и крики. Веки наливаются тяжестью, и открывать их совершенно не хочется, а тело ломит ноющей, тягучей болью. Я всё же заставляю себя открыть глаза и могу видеть лишь размытые вспышки, то и дело возникающие то тут, то там. Внезапно всё прекращается. Наступает тишина, лёгким звоном отдающаяся в ушах, а лица касаются сухие, горячие ладони.
– Ксанелия!.. Ксана…
Живительное тепло и сила вливаются в меня потоком, и я приникаю к этому источнику, отпивая из него.
– Эй, не так сильно, – встряхивает меня за плечо Дориан, добавляя немного недовольно, – упыриха…
– Проваливай к бесам, граф.
Мне уже немного полегчало и мир начал приобретать чёткие очертания.
– Мы настигли его? – спрашиваю я, садясь на полу.
– Да, – кивает головой граф, указывая головой куда-то в глубину просторной комнаты, вдоль стен которой выстроились старые шкафы.
– Он мёртв?
– Ксана, ты путаешь меня с кем-то другим. Без сознания. Не ожидал, что он окажется настолько силён. Да и ты будешь удивлена, узнав, кто это…
Мне не терпится поскорее взглянуть на этого негодяя, умертвившего столько невинных жертв, и я встаю, опираясь на руку Дориана. Я подхожу к телу, распростертому на полу и надежно оплетёнными верёвками, сотканными из магии и удивлённо восклицаю:
– Да это же…
– Да, это заведующий Архивом, – ухмыляется Дориан, склоняясь над высоким, тщедушным на вид мужчиной, – ловко ему удалось обвести всех вокруг пальца.
– А ты уверен? – я всё еще не могу поверить, что длительная гонка, наконец, завершена, а виновник всех бед – пойман.
– Я бы тоже не поверил, если бы не то, что он пытался скрыть здесь…
Дориан встаёт и подходит к одному из пыльных старых комодов, беря некий предмет в руки и поднося его ко мне. Я сразу узнаю то самое зеркало, увиденное мной однажды, и отшатываюсь назад: поверхность зеркала покрыта багряным, она бугрится, словно нечто заставляет её выпирать изнутри.
– Не надо подносить ко мне это…
– Самому неприятно и боязно дотрагиваться, – согласно кивает Дориан и осторожно кладёт зеркало обратно на пыльную поверхность комода, – но придётся. Мы должны доставить преступника в управление сыска и утереть-таки нос Жерару!
В его словах слышно торжество и гордость, я не могу не согласиться с его радостью, но тут же меня скручивает судорогой, а тело охватывает жар. Я вскрикиваю и не могу удержаться на ногах, оседая на пол.
– Что с тобой?
Я не могу ответить сразу, меня словно растягивает во все стороны, выкручивает и заставляет трястись от боли. Становится тяжело дышать, а в груди ноет от того, что ёё сдавило.
– Я…
Я произношу всего одно короткое слово, поднимая взгляд на Дориана, которого вдруг начинает корёжить едва ли не сильнее меня. Он стремительно уменьшается в размерах, сдуваясь, словно лопнувший воздушный пузырь, а лицо меняется на глазах. Вот и чудесное превращение в самих себя обратно!.. Но почему же ощущения такие неприятные? Меня словно выворачивает наизнанку, и глядя на Дориана, могу сказать, что ему ничуть не легче. А ещё я чувствую, насколько тесна становится мне одежда тощего паренька в хм… некоторых местах! Отвратительные ощущения, а какой сильный дискомфорт от одежды, врезающейся в тело..!
– Поганец Коко, – едва могу вымолвить я, когда ломота сходит на нет.
– Я ему это припомню, – в очередной раз произносит Дориан. Я громко смеюсь, осматривая графа: выглядит он до ужаса нелепо в костюме, обвисшем на нём, словно на пустой вешалке. Он едва успевает подхватить брюки, норовившие скользнуть к ногам, и недовольно огрызается:
– На себя посмотри, Ксана!..
А ведь он прав. Наверняка, мы представляем из себя то ещё зрелище, но выбирать сейчас не из чего, да и честно признаться, есть проблемы посерьёзнее, чем обсуждение нелепого внешнего вида.
– Что дальше?
– Дальше нужно направиться в управление Сыска, только и всего. Явить так сказать миру истинного злодея…
Дальнейшее напоминает некую театральную постановку, в которой актёры стараются сохранить лицо при дурной игре. Мы с самым невозмутимым видом пытаемся прошествовать на улицу. Причём Дориан крайне недоволен тем, что я наотрез отказалась даже пальцем касаться этих проклятых зеркал Сарвила! И ему, соблюдая крайнюю осторожность, приходится нести опасные артефакты и одновременно транспортировать находящегося без сознания преступника. Уже на выходе из здания я спохватываюсь, что не пристало девушке щеголять в мужском костюме, в данном случае еще и обтягивающим всё до неприличия. Да я даже вдохнуть не могу полной грудью, опасаясь, что рубашка треснет по швам! Отбираю у Дориана камзол Манфреда, в котором утопаю, и только после этого соглашаюсь идти с ним дальше.
– Мы даже не знаем, где мы находимся… – бурчу я, шагая по ночным улицам рядом с Дорианом.
– Сущие пустяки!.. Я примерно представляю, где мы. Остается только добраться до первого патруля Сыска, а дальше – дело в шляпе!
Дориан опять оказывается прав, и вскоре мы натыкаемся на Патруль. Вернее, сотрудники Сыска первыми обращают на нас внимание, и берут, что называется, в оборот, доставляя в Управление под неусыпным контролем. Всё прошло гладко? Как бы не так! Проверка подлинности личности графа заняла время, а всё потому что он передвигался без особых знаков отличия, а в лицо Дориана, вопреки его мнению о собственной персоне, знали не в каждой захолустной дыре нашего Королевства. Когда с потоком недоверия было покончено, всё же вызвали непосредственно Главу Магического Сыска, явившегося в кратчайшие сроки. Думаю, что он шёл по тому же пути, что и мы, но всё же на полшага позади нас.
Мы могли гордиться собой, да!.. Однако Жерар Бошвиль не разделял нашего воодушевлённого состояния, потому привёл в чувство Хранителя Архива весьма действенным и, наверняка болезненным способом, потому что преступник издал крик, а следом полилась его речь, бурная, захлёбывающаяся в потоке оскорблений и бахвальств, брызжущая ненавистью ко всем, обладающим силой и попирающим несчастных, обделённых ею:
– … вам не удастся просуществовать долго, гнусные паразиты на теле земли!.. Перед лицом Всемилостивого должны быть равны все, по заслугам и по дарованиям..! Жалкие, слепые глупцы, не видящие дальше своего носа!.. Мы подомнём под свою пяту всё королевство и свергнем тирана, сидящего на троне… Нас много… И это ещё не конец! Слышите вы! ЭТО ЕЩЁ НЕ КОНЕЦ!!!
– Довольно! – прервал его речь Жерар, – уведите его прочь!
Хранитель Архива рванулся из пут, связывающих его, изо всех сил, а потом вдруг резко захрипел и задёргался в конвульсиях, сотрясающих его тело, изо рта полезла кровавая, пузырящаяся пена, а белки глаз закатились.
– Что происходит? – голос мой звучал жалко, наблюдать за Хранителем было отчего-то страшно и неприятно. Вокруг замельтешило огромное количество черно-красных мундиров и меня с Дорианом оттеснили прочь. В комнату суетливо вбежал лекарь, долго оглядывающий несчастного и пытающийся привести его в чувство, но смог запечатлеть лишь мгновенную и мучительную по его словам смерть.