Бароновка
Бароновка
Рассказ.
Я знаю, что мне уже семь лет, и ощущаю себя вполне взрослой. В первый раз мне доверили одной идти в дальний магазин. Он находится возле дивизиона, на Бароновке. Что такое дивизион и Бароновка, я пока не понимаю. Для меня это что-то странное и загадочное. Как в сказках о тридевятом царстве. Все непонятно и волнующе. А еще, старшие подружки, которые уже учатся, рассказывают, что там, возле этого непонятного дивизиона, обитают вредные мальчишки, которые обижают всех девочек, которые не живут на этой самой Бароновке. Но я никак не могу понять, чем отличается наша улица от этой пресловутой Бароновки. И почему мне нельзя там ходить?
Мальчишек я боюсь. Потому что они бывают очень вредные и злые. Вот хоть Левка Дорохов. Учится в четвертом классе. С мальчишками драться боится, а девчонок, что помладше, любит обижать. Как-то я не заметила, что на улице нет старших девочек, и вышла поиграть в глиняные хлопушки у лужи, которая постоянно после дождя образуется как раз напротив моего дома.
Левка меня подстерег. Воровато оглянулся, проверил, что никого нет рядом, и стал хлестать меня по щекам и по внешней стороне ладошек. Это было так звонко и больно, что я от неожиданности громко заревела. Он тут же отскочил от меня и пригрозил:
-- Расскажешь кому-нибудь, запру в своем сарае и буду долго и больно бить веткой от акации.
Спасло меня то, что во дворе в это время была моя тетка. Она мгновенно выскочила на улицу и устроила взбучку моему мучителю в размере, сто крат большем, чем он мне.
После нагоняя Левка ко мне не подходил. Но, улучив момент, когда я с ровесниками самозабвенно занималась изготовлением хлопушек, размял ком глины и запустил мне в лицо. Ком угодил как раз в глаз. Я от неожиданности свалилась в грязь и даже не поняла, что со мной произошло. В результате мое лицо украсил огромный синяк под глазом и красное пятно на самом глазу.
Этот поступок моему мучителю не прошел даром. Он был выдран ремнем его матерью и старшим братом. Ему мой отец пригрозил оторвать голову, если он еще раз подойдет ко мне. В довершение всего, его перевстретил мой приятель Алешка, и у них был мужской разговор. Результатом этой встречи у Левки под глазом и на скуле засветились такие фонари, что затмили полученный от него мной. Так сказал Алешка.
В дивизионный магазин я не раз ходила с мамой и тетей Лилей. И никогда не встречала там никаких мальчишек. Может быть, они прятались от взрослых? Может быть, они поджидают меня где-то за углом? Конечно, мне страшно. Но не идти туда нельзя. Сегодня торгуют молоком. Но мама на работе. И тетя тоже занята. А брат совсем маленький. И получается, что мне просто необходимо идти.
В моей ладошке зажаты 72 копейки, в другой руке – трехлитровый молочник с оббитой эмалью на одном боку и гремящей при каждом шаге крышкой. Путь мне хорошо знаком. Сколько уже раз я ходила с родителями по этим улицам. И вот теперь иду одна!
Я поворачиваю со своей улицы на Сунженскую и два квартала иду в сторону центра, пока не покажется трансформаторная будка. Я не знаю, что это такое, но так это строение называют родители. До этого момента ни о чем не беспокоюсь. Эти места мне знакомы. Это часть моего мира. Все дома на улице в основном саманные, обмазанные глиной и выбеленные. В зависимости от пристрастий хозяев или их достатка, в побелку добавлены цветные оттенки. Но выбор их невелик. Преобладают синева, голубизна и салатовость. На всех окнах ставни. Так принято. По вечерам, когда спадает жара, а город погружается в сумерки, взрослые закрывают ставни, перекрывая их навесами с металлическими штырями. В комнате в расщелину штыря вставляется гвоздь. Это обязательная процедура в каждом доме. Обычно, на мои вопросы, зачем это, взрослые ограничиваются объяснением, что так надо.
Но сейчас утро, ставни открыты, а в окнах можно увидеть столько всего интересного. Например, какие у кого занавески. Кое-где появились тюлевые. Мама объяснила мне, как они получаются, на примере, связав из катушки белых ниток кусочек кружева. Только сказала, что так делает машина. Но таких занавесок еще мало. В большинстве окон висят сделанные изо льна с отделкой, которую мама называет выбивкой. Она после основной работы на фабрике дома сидит за швейной машиной и по контуру вышивает рисунок, а потом в нужных местах вырезает ткань маленькими ножничками. Поручается рисунок с дырочками. Таких, выбитых серых и белых занавесок и еще кусков полотна, обвязанных самодельными кружевами, на окнах больше всего.