— Вигоневый он, Анатоль, — что-то втолковывал Мишка, — этому шкрабу нельзя доверять, — в ответ раздалось невнятное бормотанье, чуткое ухо уловило «абиссинский налог», потом снова прорезался шалопаевский голос. — Нужен хороший врач, — и опять неразборчивый басок. Внезапно ловец чужих секретов отчетливо услышала.
— Деньги, Миша, и кобылу заставят на коньках кататься.
Потом послышался шум отодвигаемых стульев, в раковине звякнули чашки, полилась из крана вода. Любопытная быстро прибавила звук и с интересом уткнулась в экран.
— Спасибо вам большое за приют, — пробасил в спину странный гость, — и до свидания!
— Не за что, — вежливо ответила, поднимаясь из кресла хозяйка.
— Надеюсь увидеть вас еще, — не уставал расшаркиваться Мишкин кореш.
— Конечно, желаю удачи.
— Да что вы, как старые пердуны на балу! — изумился Шалопаев и вопросительно посмотрел на приятеля. — Может, все-таки пропустим по рюмочке, а? За знакомство и на брудершафт с моей сестренкой, а то вы оба, точно кол проглотили, — в его голосе зазвучали новые, просительные, нотки.
— В другой раз, — улыбнулся Щукин, — ты же знаешь, я очень спешу, — и снова расцвел сладкой улыбкой, — рад был познакомиться!
— Взаимно, — не уступила в учтивости молодая хозяйка.
— Оборзели! — фыркнул Михаил.
— Провожать не надо, не беспокойтесь, — предупредил воспитанный очкарик, — мы уходим вместе с Михаилом.
Никогда еще Мишка не выдвигался так сразу, канючить начинал за полчаса, что время отчаливать, а совсем не хочется.
— Миша, и ты уходишь?
— Ага, извини, Криська, забыл сказать.
— Ну тогда пока, — не двинулась с места Кристина.
Через минуту хлопнула входная дверь. Теперь нужно было убрать после гостей. Но кухня сверкала чистотой, а вымытая посуда мирно сохла на решетчатой пластмассовой подставке — сегодня рыжий удивлял весь вечер.
Заснуть долго не удавалось. Вспоминался Женя, его руки, глаза, губы, его фильмы, его слова. Интересно, что бы он сказал сейчас? Посмеялся вместе с ней над диким предложением «помпона» или посоветовал не упустить свой шанс? Ордынцев был не из тех, кто боялся перемен, он жадничал в жизни, хотел перепробовать все и любил рисковать. Но главное, Женя боялся уйти бесследно. «После жизни человека остается дело, — говорил ее знаменитый муж, — после лошади — только седло». А она все время тянет, как ломовая лошадь, и что останется потом? Микрофонные папки в архиве? Ведь редактора Окалину даже близко не подпускают к эфиру. Блатные дебилы вещают с экрана, а ее за кадром держат. Разве это справедливо? Конечно, редактор не актриса, куда ей соваться в кино? Нет школы, нет таланта. Да и режиссеры не любят снимать дилетантов, Евгений всегда высмеивал таких. «Чтобы узнать свои силы, надо их испробовать», — эта ценная мысль оказалась последней. В следующую секунду мыслительница уже сладко сопела под теплым одеялом.
Через два дня Кристина взяла отгул. На третий улыбалась, грустила, вопросительно смотрела в маленький глазок. А еще через пару недель ей позвонил ассистент режиссера и сообщил, что Окалину утвердили на главную роль.
Глава 12
Неутомимая Кусакина на пару с киношным собратом постаралась «пиплу» угодить: на сценарных страницах бушевали фальшивые страсти и щедро проливалась кровь, похожая на водицу, а всем заправляла коварная красотка, которая прикидывалась паинькой, однако на деле оказалась стервой. В общем, бред полный. Но, во-первых, за этот бред обещали неплохо заплатить, а во-вторых — смотри во-первых. Режиссер Сычуг выдал найденышу открытым текстом, что материал, конечно, дрянь, но дает художнику простор. Сергей три года как закончил ВГИК. Работа сдохла, зато желудок жил, и он постоянно требовал еды. Сразу после выпуска молодой творец бредил Тарковским и презирал беспринципных собратьев, готовых гнать чернуху ради звонкой монеты. Потом гонор слегка поутих, но стало громче бурчать в животе. А в третий год, когда адепт высоких идеалов был готов проклясть свой жизненный выбор, судьба подтолкнула нищему таланту институтского дружка Сашку Фифанова. Вечно голодный Фифа, который шарил по тумбочкам в общаге, сиял довольством и, похоже, чувствовал себя в этой жизни, как клоп в ковре: уютно и комфортно.