— Станция «Ленинский проспект».
Пассажирка вскочила с места, зацепившись ногой за большую раздутую сумку на полу.
— Куда прешь, колченогая? Смотреть надо, а не спать!
«Колченогая» на секунду тормознула у дверей, оглянулась, приветливо улыбнулась хмурой тетке — иногда это заводит похлеще ответной грубости.
— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Академическая», — бубнило в ухо.
— Видали?! Еще и издевается, хамка! — с ненавистью взвизгнула мордастая тетя.
«Хамка» удовлетворенно кивнула и выскочила, наконец, из вагона.
Если можно арендовать площадь, почему нельзя — человека? Влезть в его шкуру, прикрыться чужой кожей и устроиться по-хозяйски: что хочу, то и ворочу. Именно так и случилось с Кристиной. Кусакинская Дашка наняла ее тело и вытворяла невесть что под неусыпным глазком кинокамеры. Она и голову арендовала: заставила смотреть на ситуацию своими глазами. Режиссер ликовал: добиться такого точного рисунка роли от дилетантки под силу только настоящему мастеру.
— Снято! Отлично, ребята, одевайтесь! — довольный творец полез в карман за трубкой, которая, наверняка, станет теперь знаменитой. — Съемка окончена, всем спасибо.
И тут появились чужие. Они молчаливыми тенями заскользили вдоль стен, двое застыли у входа.
— Геннадий, — взвился Сычуг, — почему на съемочной площадке посторонние? Где охрана? У нас, что, проходной двор?
— Надеюсь, что нет, — прозвучал спокойный голос, — а охрана в курсе. Придется, граждане, всем задержаться, — вперед вышел молодой мужчина в штатском, беглым взглядом окинул киношников, — и одеться, — добавил невозмутимо чужак.
Коварная арендаторша сыграла с хозяйкой злую шутку: на голую дебютантку насмешливо смотрел старый знакомый — ее опора и вечный укор Кирилл Жигунов.
Глава 13
«ТРИЭФ» лопнул. В биксах с негативом молчаливые таджики поставляли афганский героин. Потом белый порошок развозили по стране в кассетах с Сычугинским «шедевром», которого так жаждали местные «прокатчики». Прокатили всех: кинокомпания накрылась медным тазом, обещанных денег, естественно, никто не получил, фильм приказал долго жить. На допросе сценаристка рыдала и клялась, что ни сном ни духом не ведала об истинном источнике семейного бюджета. Режиссер угрюмо молчал и мечтал прикупить на Тишинке автомат, чтобы пристрелить сволочного Фифу, который так подставил старого приятеля. Если добавить к этому нервотрепку всей съемочной группы, неизвестность и ожидание незаслуженной кары — значит, не сказать ничего. А все и молчали. Прятали глаза, шарахались друг от друга да строили иллюзии о справедливости, уповая на небесные силы, в земные уже не верил никто. Кристину тоже потаскали к следователю, снимали показания. Беседовал дубликат Кнопушкина — такой же настырный и ретивый, только постарше и брюнет. Ответы получал куцые, скучные, однообразные: не знаю, не видела, не слышала. И это было святой правдой. В первый раз в кабинете присутствовал Жигунов, сидел тихонько в уголке на стуле, помалкивал: то ли контролировал младшего, то ли у старшего набирался опыта. После свидетельница потопталась с сигаретой у входа, думала, может, выйдет старый знакомый. Нет, не вышел, видно, влипла она на этот раз, действительно, серьезно. Самым гнусным было то, что могли сообщить на работу. Непричастность актрисы к наркотикам рано или поздно докажется, но если хоть что-нибудь просочится в редакцию, Окалину выпрут в два счета. Бойцы идеологического фронта не потерпят в своих рядах вольниц, а уж такую наглую погонят с особым смаком. И потому, каждый раз здороваясь с главным, просто редактор ждала не ответного приветствия, а пинка под самоуверенный зад. Так, в нервной трясучке и напряженном ожидании, прошло двадцать дней. На двадцать первый рано утром в квартире раздался звонок.
— Привет!
— Здравствуй.
— Как жизнь?
— Как видишь.
— Поговорить со мной не хочешь?
— Очень хочу. Когда? — так уж вышло, что сейчас ее судьба полностью в руках Жигунова. Как в той мультяшной головоломке для неуча: казнить-нальзя-помиловать, где от правильно расставленных знаков препинания зависит жизнь. Похоже, расставлять эти знаки придется тому, кто задает по телефону наивные вопросы.