— Сегодня в восемь устроит?
— Вполне.
— Тогда на нашем месте, помнишь?
— Да.
— До встречи, — сухо попрощался абонент и положил трубку.
«На каком «нашем»? — хотела уточнить Кристина, — Ведь мы встречались в двух местах». Но в ухо летели короткие гудки, а они, как известно, равнодушны к вопросам, ответов не получишь, сколько ни бейся. «Пойду туда, откуда мы тогда поехали ко мне. — не долго думая, решила она. — Наверняка Жигунов сентиментален, он же сыщик, а самые чувствительные — менты и убийцы».
В редакции все было как обычно: сумасшедший дом. Забившись в просмотровую, Окалина отсматривала сюжеты. Ведущий программы, известный журналист-международник, приболел, и Кристина трудилась сегодня в одиночку. Работа была несложной, но требовала внимания. Ловля чужих блох — занятие нудное, неблагодарное, потому как лавры всегда достаются другому, тому, кто светится в эфире. Редактор же, который вычищает материал, остается никому не известной закадровой обслугой. А уж сколько ляпов делают спецкоры — ведомо только Богу да «чистильщику». Другие умники на чужих накладках отхватывали приличные премии, докладывая о каждой выловленной мелочи. В отличие от этих стукачей Кристина справедливо полагала, что ошибиться может каждый, просто молча исправляла ошибки других и пыхтела, довольная, дальше. Вдруг на экране монитора застыло знакомое лицо, а голос спецкора Евграфова выдал за кадром из Вашингтона текст о безвременной кончине выдающегося американского ученого Юджина Битти. Умные глаза, славянский нос картошкой, застенчивая улыбка — на нее смотрел Женин тезка. Гостеприимный хозяин уютного дома, где под окнами бормочет океан, любитель «Столичной», общих дружеских воспоминаний и ночных споров хитро улыбался редактору с экрана, словно говорил: не верь, это лажа. «Что за бред?!» — изумилась Кристина, остановила картинку и внимательно вгляделась в лицо. Точно, это Женин друг, к которому они ездили в Сан-Франциско каждый вечер! Именно он тогда вздыхал, прощаясь, что, может, и не свидятся больше. — Неужели, правда, умер? Но какой же Евгений ученый?» Она дала картинке ход, прибавила звук. Бодрый голос привычно забарабанил о заслугах физика с мировым именем, лауреата Нобелевской премии. Пять раз прокручивала дотошный редактор эту абракадабру от начала до конца, на шестом приняла решение. Сомневалась, если честно, недолго. Евграфов, конечно, мужик неплохой, но пора подумать о себе.
Окалина вежливо постучалась в дверь кабинета, она терпеть не могла панибратства, которым кичились здесь многие.
— Можно?
— Конечно, присаживайся.
Талалаеву нравилось, как работает этот трудоголик: грамотно, точно, жестко. Лев Осипович сразу выделил Окалину среди других. Поначалу ему было просто интересно, чем же так зацепила Ордынцева молодая скромница, что известный режиссер на ней даже женился. Позже наблюдательный глаз подметил в замкнутой тихоне достоинство, упрямство, честолюбие, гордость. Эти черты были присущи и самому наблюдателю, а потому он знал им цену. Человеческие качества, близкие Талалаеву, дополняли вполне приличная внешность и живой ум. Главред собирался попробовать этот «букет» в эфире, опыт и чутье подсказывали, что он не прогадает. «Запущу на пробу в «120 минут» с коротким сюжетом, а справится — посажу на «Новости». Время пустых говорящих голов уходит, наступает пора думающих. «Эх, выпрыгнуть бы из этого кресла, — размечтался телевизионный чиновник, — я бы их всех за пояс заткнул: и старых, и новых». Экспериментов мечтатель не боялся, жизнь показала, что у него это получается неплохо.
— Лев Осипович, у нас проблема.
— Да? — Талалаев потянулся к сигаретам, протянул пачку Кристине.
— Нет, спасибо, я курю только свои.
— Проблема решаема?
— Думаю, да.
— Тогда реши ее сама, — закурил, вкусно затянулся, наблюдая за реакцией.
— Полномочий не хватает, — улыбнулась молодой редактор.
— Конкретнее.
- В сюжете Евграфова из Вашингтона крупная накладка. Закадровый текст об одном человеке, а в кадре другой. Надо вырезать.
— Ну уж так сразу и вырезать. Олег — журналист толковый, до сих пор у него проколов не было.
— Я просто знаю, чью фотографию выдают в кадре, — и она подробно доложила главному, какого скандала помогла избежать. Прямо в лоб, конечно, не сказала, но подтекст был именно таким. А с какой стати скромничать? Шумиха, действительно, могла подняться не на шутку: нобелевский лауреат — не хрен с горы. — Думаю, накладка вышла из-за дурацкой случайности. Евгений Битьев — тоже лауреат, но литературной премии. В американском варианте его фамилия Битти, имя Юджин. Я это точно знаю, но на всякий случай еще проверила: оба лауреата — полные тезки. Вот их и попутали.