— Глупенькая ты, Криська! — «умник» потянулся к сигарете. — Осинского скоро узнает вся страна, а может, и мир. Быть в числе первых — не так уж плохо.
— Кому как.
— Там будут не простые сливки — взбитые.
— Неужели? И кто же их взбивал?
— Время, сестренка, — серьезно ответил Мишка. — И мы будем последними идиотами, если не ухватимся за эту мешалку.
— Миксер.
— Что?
— Сливки взбиваются миксером, — улыбнулась Кристина.
— Послушай, Криська, без дураков, это не туфта. Там будут многие из тех, кого ваше Останкино в задницу целует, а народ вместо соски сосет и млеет. Политики, деловые люди, известные актеры, ваших тоже несколько штук подтянется. А чем ты хуже? Да ты даже со своим Ордынцевым не была на таких сходняках, прости, приемах, — спохватился Шалопаев. — Ты же телевизионщица, журналистка, неужели тебе не интересно покрутиться среди тех, о ком говорит сейчас весь мир? Познакомиться, побазарить, пригласить в свою передачу, — проклятый Мишка наступил на любимую мозоль. Она представила, какой бомбой может оказаться интервью с кем-нибудь из этих людей — вот тогда уж точно эфир будет ее. Кто станет резать курицу, которая несет золотые яйца? — А как, ты думаешь, ваш брат становится известным? Только через чужую славу, — добил чертов «психолог».
«Госпожа» из буклета напустила на себя равнодушный вид.
— Хорошо, я пойду с тобой на этот прием, хотя совершенно непонятно, зачем это нужно.
Рыжий довольно вздохнул и просветил.
— Не со мной.
— Не поняла?
— Таким, как я, туда пока ход заказан, — признался будущий миллионер, — ты идешь с Анатолем.
— Нет.
— Да. Послушай, сестренка, Щука — отличный парень, у него есть шик, он уверенно двигает вверх, и он, между прочим, выручил тебя, — бесстыдно намекнул на черную неблагодарность Мишка.
— Почему именно я?
— Ты — проверенный друг и клевая девчонка, с тобой нигде не стыдно показаться.
Довод, конечно, спорный, но спорить явно бесполезно.
— Ладно, — вздохнула «клевая», — черт с вами!
— Умница, я знал, что ты не подведешь! На этот раз, сестренка, все будет тип-топ, точно не пожалеешь. Только я тебя очень прошу, потерпи еще минутку, сейчас, — и выскочил, как ошпаренный, за порог.
Только вымыла чашку — снова звонок. «Братец», видно, решил ее сегодня доконать. Чертыхаясь, хозяйка распахнула дверь. В прихожую ввалился Михаил.
— Вот, — плюхнул пару фирменных пакетов на тумбочку у вешалки.
— А это еще что?
— Прикид, без него, Криська, никак нельзя. Сам подбирал. В восемь за тобой заедет Анатоль, постарайся быть готовой.
— Шалопаев, — но договорить не успела, ушастого нахала и след простыл. Кристина вздохнула и полезла в пакеты. В одном — коробка с черными замшевыми туфлями на шпильке, в другом — роскошное вечернее платье, тяжелый антрацитовый шелк с узкими серебристыми бретельками. Бывший фарцовщик знал толк в вещах. — Черт ушастый! — улыбнулась «сестренка» и направилась к зеркалу.
Понедельник, как ни странно, принес удачу. Ее вызвал с утра Талалаев. Лев Осипович порасспрашивал о жизни, о планах на будущее и заявил.
— Мне нравится, как ты работаешь, Кристина. Сейчас обещать ничего не могу, но через месяц освобождается ставка спецкора. Считай, она твоя.
Как не бросилась на шею главреду — сама не знает. Потом позвонила Оля, попили кофейку, покурили. Фантазия второго режиссера распалилась, и неуемная Хлопушина уже видела Кристину под венцом с художником. Или доктором. Пророчить точнее Ольга не решилась.
— Они оба на тебя запали, но кто больше — сказать не берусь.
В семь была дома, без пяти восемь в длинном вечернем платье допивала кофе. Ровно в восемь раздался дверной звонок.
— Добрый вечер! — на пороге стоял Щукин, одетый в роскошный темно-синий костюм. От него веяло спокойной уверенностью и дорогим парфюмом. Этот денди доставал ей примерно до бровей.
— Здравствуйте, я готова, — вежливо доложилась «светская львица».
Анатолий почтительно посторонился, хозяйка закрыла дверь, и они поскрипели на лифте вниз. У подъезда стояла иномарка, за рулем сидел молчаливый хмырь с крепким затылком и в темном костюме. «Как в дорогом катафалке, — подумала почетная пассажирка, — никому не нужная роскошь и гробовая тишина». Щукин открыл заднюю дверцу.
— Прошу, — и львица впрыгнула внутрь.
…Шалопаев не соврал: здесь, действительно, все впечатляло. Скромная телевизионщица и представить себе не могла, какой блеск соседствует сегодня рядом с нищетой. В магазинах в дефиците соль — здесь в избытке балыки, языки и икра, на прилавках убогая продукция фабрики «Заря» — тут сверкающие бриллианты, смокинги и роскошные платья, народ давится за обычными сигаретами, а эти попыхивают дорогими сигарами. Повсюду мелькают знакомые лица: вот этот, известный режиссер, недавно в программе «Время» жег публично партийный билет, а тот, из чиновной верхушки, обещал золотые горы, клялся, что отоваривается в соседнем магазине и ездит, как все, на трамвае.