Примерно через полчаса я закончил, убедился, что нервные сигналы проходят по восстановленным каналам без искажений, снял блокировку болевых ощущений, разбудил парня и легкими щипками стал проверять чувствительность тела.
— Сейчас надо немного потерпеть. Я не могу отключить боль, потому что надо проверить восстановилась ли чувствительность.
— Я потерплю, — прошептал он в ответ.
— Ну вот и молодец. Настоящий мужчина. Воин. Здесь чувствуешь? А здесь? И здесь чувствуешь?
Мальчик неизменно отвечал: да. Следовательно, иннервация конечностей восстановилась полностью. Аккуратно перевернув пациента на спину, я свернул несколько плащей и подложил ему под спину таким образом, чтобы не нагружать восстановленный участок.
— Дайте мне несколько ремней.
— Зачем тебе они, господин лекарь? — осторожно и почему-то с немалой опаской спросил меня старший.
— Надо зафиксировать мальчика на носилках. До ночи ему шевелиться нежелательно, — и, обращаясь к ребенку, шепотом сказал: — Если до ночи выдержишь — завтра уже можно будет шевелиться, а через два дня ходить. Как? Сможешь потерпеть?
— Я смогу ходить? — также шепотом ответил мне мальчик и его глаза заблестели от слез. — Правда, господин лекарь? Я смогу ходить?
— Но ты же чувствовал, как я тебя щипал? — мальчик, счастливо плача, энергично закивал головой. — Вот видишь? Теперь просто необходимо, чтобы эффект закрепился. Понимаешь? Вот и молодец. Только об этом никому ни слова, пусть это будет нашим с тобой секретом, зато потом ты всех ка-а-а-ак удивишь… Договорились?
Маленький пациент энергично закивал головой, а наша с ним Тайна привела его просто в восторг. Он уже предвкушал, как встанет с кресла и спокойно(!), словно это обычное дело, пройдется перед восхищенной родней.
Мне предупредительно подали целых десять поясов, из которых я взял четыре первых попавшихся и привязал ребенка к носилкам.
— Теперь слушай меня внимательно, — так же шепотом стал я инструктировать мальчика. — Могут сказать, что все это ерунда и предлагать тебе посидеть или перевернуться на бок — не соглашайся. Только когда настанет полночь (время я указал с небольшим запасом), если очень хочется, то можно будет перевернуться или сесть. Очень аккуратно только. Ты меня понял? — мальчик кивнул. — А утром уже смело переворачивайся, садись и потихоньку пробуй шевелить ногами. Да. Вот еще, — я достал из кармана флакончик укрепляюще успокаивающего (входит в пакет первой помощи имперской армии), — выпей, если станет тяжело.
Я посмотрел еще раз на пациента и остался доволен. Конечно, он побледнел и исхудал — от него лечение тоже потребовало немало сил — но держался молодцом.
— Командир, — повернулся я к охранникам. — Транспортируете его домой, как есть. В зафиксированном состоянии. С носилок до полуночи не снимать. Иначе все лечение насмарку. Завтра кормить до отвала и обязательно давать эликсир с раствором кальция. Это обязательно. Это все. Желаю здравствовать.
Я развернулся в сторону рынка и спокойно пошел по своим делам. Только я успел слиться с толпой, как раздались вопли, люди отпрянули в стороны, и по образовавшемуся коридору стремительно прошествовала молодая красивая девушка в роскошном, но не стесняющем движения платье. Высокая, голубоглазая, светловолосая. На виске возле левого глаза небольшой шрам. На поясе висели две богато украшенные камнями сабли. За ней пыхтел еще более роскошно одетый толстяк.
— Профессор. Посмотри, что с братом. Быстрее! — притопнула она ногой. — Сержант! Ко мне!
Давешний старший охранник подбежал к девушке, вытянулся в струнку и коротко доложил:
— Трое вампиров. Якобы споткнулись и толкнули носилки. Твой брат упал. Местный лекарь, случившийся неподалеку, оказал помощь. Сказал до ночи не шевелиться и не двигаться. Иначе можно повредить мальцу.
— Посмотрим, что натворил этот недоучка?! — пропыхтел толстяк.