Мирасель, приоткрыв ротик, почти не дыша, смотрела на гостеприимно захлопнувшуюся перед самым ее носиком дверь постоялого двора и ее лучистые глаза, ставшие огромными, как у легендарных элвов, были полны глубочайшего изумления. Пришлось мне прояснять ситуацию. Оглянувшись на служителя Создателю, я выпятил челюсть — так моя физиономия казалась более дикой — и прорычал.
— Я защищал госпожу.
После столь подробного рассказа, люди задышали ровнее, задвигались и продолжили подготовку к ночлегу, снимая с лошадей поклажу и передавая поводья конюхам. Однако войти в помещение сквозь крепкую закрытую дверь можно было только путем штурма, так как изнутри открывать отказывались категорически и даже, если верить ушам, начали строить баррикады. Зорвес начал было сыпать угрозами. Дескать, если тот же час нам не откроют, он велит спалить этот сарай вместе с теми, кто окопался внутри. Но я поступил проще. Поймав одного из конюхов, пинком подогнал его к двери и, для профилактики злобно глянув, вежливо попросил: «р-р-р-р-ры!» — взять на себя переговоры с хозяином. Мужчина слегка дрожащим голосом поклялся, что во дворе знатные господа, а тот господин, который страшный орк, на самом деле совсем не страшный и не орк, так как орков не бывает, а этот «неорк» и вовсе телохранитель госпожи, и без ее приказа никого не кусает. То есть он вообще не кусачий… но обещал покусать всех, если тотчас не откроют, не то он откроет сам и тогда… Мне понравился полет его фантазии и я, одобрительно рыкнув, дружески хлопнул его по плечу. После падения на задницу конюх вставать не стал. Так, спиной вперед, шустро перебирая руками и ногами, он и проскакал в направлении конюшни, где и скрылся из виду.
За дверью хором всхлипнули, мигом разобрали баррикаду, лязгнул засов, и тяжелая створка робко приоткрылась. Бледная тень былого энергичного колобка высунула нос в дверной проем, углядела служителя Создателя рядом с сеньоритой, шумно выдохнула, проявилась во плоти и распахнула дверь. Впрочем, первым вошел все-таки я, чуть было не вернув хозяина в мир призраков. Осмотревшись и не увидев опасности, я пригласил девушку войти. Заканчивался второй день нашего длинного кружного пути в столицу Конкисты — Марид. Здесь, на этом постоялом дворе, Мирасель предстояла первая из запланированных встреч.
Аталию и Конкисту вместе можно представить в виде двух штанин одних и тех же панталон. Основная часть государств находится на полуостровах огромного материка, посредине узкого пояса в материковой части проходит сухопутная граница с Конкистой и Галитией. Между «штанин» теплое и глубокое Эрусское море с кучей островов и островков. Столица Конкисты находилась ближе к Срединному морю и гиперборейскому океану, в отличие от Аталии, где столица располагалась почти в центре «штанины». У королей явно были свои резоны в том, чтобы назначить место своей постоянной дислокации именно в этих местах. Кто я такой, чтобы оспаривать их мнение, тем более в те времена.
За эти дни в новой для себя компании у меня так и не появилось повода снять маску тупого, но послушного дикаря. К тому же сиятельные господа иногда, не стесняясь моего присутствия, свободно обсуждали свои тайны. Правда, на языке Конкисты — конкистос, так правильно назывался их язык — но для меня это не препятствие. Язык сопредельных государств наставники не обошли своим внимание. Если говорить свободно я не научился, то понимать через пень-колоду смысл вполне мог. Так что стоит моим нанимателям догадаться, что их тайны для меня уже не тайны, и лежать моему телу под развесистой елкой в дремучем лесу, слушая лирическое щебетание ворон. Если, конечно, вдруг, они догадаются, что я понимаю их разговор.
Очень уж не хотелось мне принимать предложение этой парочки, спевшейся с графиней — их перемигивание и переглядывание ясно показало мне, что они заодно — поэтому я и сделал вид, что не понял, о чем там говорил брат Зорвес. За время пути я разговаривал только с Ромисом и то, говорил, в основном, он. Отсюда, думаю, все и пришли к выводу, что барс этот глуп, как пробка, оттого и молчалив. Как бы то ни было, но муть в этом их предложении определенно была.
Ох, и повеселился я, глядя, как тужится Зорвес, изо всех сил пытаясь «на пальцах» простыми, можно сказать примитивными, словами в стиле: «Моя твоя не понимай» — донести до меня мысль, что Ромису мне уже служить не надо, поскольку тот уже на службе и гвардейцу телохранитель не полагается, а я, наоборот, теперь свободен и могу принять их предложение. В эту игру — «объясни дикарю» — с энтузиазмом включились и графиня с Мирасель. Все трое так старались, перебивая и перекрикивая друг друга, что вскоре и сами забыли о предмете разговора. Народ в Конкисте — хм, интересно звучит: конкистяне и конкистянки — горячий, вспыхивает по малейшему поводу. Так что вскоре ор, гам, молнии из глаз и размахивание руками, — графиня, хоть и аталийка, не отставала, — привлекли внимание всего отряда. Некоторые подумали — случилось нападение. Кто-то заорал: к оружию! Гвардия ощетинилась клинками, взяв спорщиков в круг в готовности порвать супостата на ниточки, но не пустить к охраняемым персонам. Это немного охладило спорщиков, которые — одна голова хорошо, а три лучше — пришли к согласию и доверили вести разговор кому-то одному. На этот раз графине. Та подошла ко мне и мягко спросила: