«Что они творят? – недоумевал Отсфир в письме к Бару по финансовым делам, черкая посторонние вопросы на полях. – Почему не используют свои силы, дабы удержать Внутренние Земли? Игуаке с Наяуру могут причинить им немало бед, а Каттлсону, чтобы добраться до нас, придется идти через земли княгинь! Что они задумали?»
Бару ответила в стиле Зате Олаке: «Они разыгрывают „Сомнение предателя“. Дают колеблющимся князьям шанс поразмыслить, на чью сторону выгоднее встать».
Пока князья взвешивали все за и против, быстроходный «Сцильптер» (через два месяца после потери золотого конвоя) поднял якоря и устремился в Фалькрест с официальным донесением: «В федеральной провинции Ордвинн начался бунт».
А с Пепельного моря с воем налетела первая осенняя буря.
Глава 20
Шторм обрушился на берег.
Мятежники назвали его «Благословением икари Химу» – воплощения весны, зарождения жизни, гениальности, лидерства, войн, кровохарканья и рака – всех форм энергии и крайности мироздания. (Сюда же можно было отнести и теплые течения Пепельного моря, порождающие буйные шторма осени.)
С тех нор как появились первые мореходы, корабли повиновались закону времен года. Они гласили: летом следуй торговым ветрам, огибай море но часовой стрелке, из Фалькреста к Ориатийской Федерации, а оттуда – плыви к Тараноке мимо западных земель, и в конце концов ты придешь в Ордвинн. Можешь идти и против ветра, если позволяют весла, паруса и сноровка, правда, тогда ты будешь расплачиваться потом и кровью и должен полагаться на верного штурмана.
Но стоит начаться осенним штормам, следуй в гавань. Путь закрыт – ни скорость, пи близость к берегу не спасут от беды. Торговые ветры обманут, а неумолимые течения и водовороты выбросят твое судно на скалы.
Никто из агентов восставших не мог утверждать, удалось ли «Сцильптеру» добраться до Фалькреста. Но ранний шторм принес с собой блестящую победу. Легкий путь из Фалькреста в Пактимонт уже исчез.
Теперь подкрепления могли подойти только сушей, сквозь снега, скалы и замерзшие болота, через Инирейн. Но Отсфир обрушил мосты и перекрыл фалангами самые опасные броды.
А морская пехота, фалькрестская плеть, могла прибыть только весной.
Шторм достиг Вультъяга и разогнал стаи птиц, круживших над лесом. Он вспучил воды Вультсниады, струившиеся через долину, выплеснул свои последние дожди на склоны Зимних Гребней и замок Тайн Ху.
Бару стояла на зубчатой стене, мокла и мерзла, дрожа под плащом, пропитавшимся водой.
Она хотела почувствовать себя мелкой и незначительной.
Идиотка. Если она заболеет, здесь, на севере Ордвинна, вдали от медиков Маскарада, ей не будет спасения. Оставив побережье и усадьбу Унузекоме, она перебралась в северные пределы. Да, здесь было безопаснее, кроме того, она действительно ощущала себя вдали от событий и могла притвориться, что она вновь стала неопытной дикаркой с Тараноке.
Она была готова на все что угодно, лишь бы спрятаться, отказаться от взваленного на себя бремени!
Бару постоянно перечитывала «Рогатый камень» и представляла себе восстание в виде великана, созданного из знамен и полей сражений, из бунтов и бушующих толп, из тайных знаков и семейной розни.
Этот колосс был быстр и безжалостен, как лесной пожар.
После резни в уэльтонской гавани и после бесславной гибели Радашича прошло два месяца. И что? Ни драматических измен, ни великих битв, если не считать мятежа во владениях Эребог. Только спокойные, мощные волнения – подземный рокот, пробуждение морового поветрия.
Величайшее военное изобретение Маскарада родилось давным-давно, на заре его истории. Солдаты умирают не в битвах. Их убивают болезни и голод – неторопливые, незримые силы, непременные участники кровавых раздоров.
Наверное, и восстание – из таких же незримых сил, меняющих структуры. Словно волны и ветер, гнущие и расшатывающие мост.
В штабном зале Тайн Ху с мучительной неаккуратностью двигала по картам флажки и символы. Вот движется на юг крохотная полумаска: Маскарад отступает, разоряя поля и амбары на своем пути. Крестьяне и княжеские рекруты пытаются сопротивляться; тысячи мелких стычек не дают угаснуть негодованию и ненависти.
– Столкновения мы выигрываем, даже когда терпим поражение, – бормотала Тайн Ху.
Гонцы приносили вести о странных убийствах. Княжеские секретари, омбудсмены вольных городов, жрецы-иликари, торговые факторы. Кто-то целенаправленно хотел оборвать связь, возникшую между знатью и простонародьем. Это было умно и тревожило Бару. Среди маскарадского командования нашелся настоящий талант. В распоряжении Каттлсона были очищенные, послушные ловкие технократы…