Бару объяснила, какие вести принес Зате Олаке, почему Наяуру и ее консорты станут для них балластом и что она решила предпринять. Унузекоме внимательно слушал ее, стиснув губы.
– Тебе скажут, что так в Ордвинне не принято поступать, – заявил князь, когда Бару закончила говорить. – Дескать, нельзя нарушать древний кодекс чести. Но я пережил Дурацкий Бунт и видел, чего стоит соблюдение кодекса чести во время междоусобных войн. Тогда земля в Ордвинне пропиталась кровью…
Как непохоже все это было на реакцию Тайн Ху.
– Ты согласен?
– Да. И, с твоего разрешения, попрошу кое о чем взамен.
Бару ухмыльнулась, отнюдь не разочарованная его прямотой.
– Попробуй.
Унузекоме отодвинул в сторону хлеб, бутыль с вином и резко подался вперед.
– Я организую убийство. А мы вместе поедем на юг, в Уэльтони!
Надо же!
Да, она не забывала о такой возможности и ожидала чего-то подобного – хотя, скорее, от Отсфира.
Унузекоме часто спрашивал ее, отчего Бару решилась на бунт, и добавлял: «на моих картах сказано: Тараноке». Он всегда держался любезно, был уважителен и терпелив, что не мешало ему оставаться князем, никогда не забывающим о власти.
А может, он услышал историю, закончившуюся чем-то еще более желанным, чем неизведанные моря.
– Погоди, дай сказать! – воскликнул он и протянул руки к Бару. Ссадины от канатов на его запястьях поблекли, превратившись в браслеты шрамов. – Просьба, конечно, своекорыстная. Каждый из нас думает о том, чем закончится наша игра, кто станет королем. Но послушай меня: у тебя есть настоящий дар управлять, а я могу предоставить тебе целый флот! Ты будешь повсюду, Бару! А муж и дети помогут получить признание народа! – Он невинно захлопал ресницами и простодушно улыбнулся, дескать: «А я что? Я здесь абсолютно ни при чем!» – В общем, ваше превосходительство, я считаю, что это – рациональное решение. Но я, разумеется, не счетовод.
Какую тайну открыл он жрице-иликари в храме масла и света? Какой секрет может уничтожить Жениха Моря?
Отчего ей сразу подумалось именно об этом? Ведь он – князь. Он с детства привык к политическим интригам. Кроме того, он даже не нападает на нее. По крайней мере, с его точки зрения.
Унузекоме уверенно смотрел на Бару. Ей захотелось отказаться немедленно – вот к чему толкал инстинкт, старый, как ее дружба с Аминатой.
Ох, Амината, дошли ли до нее вести о предательнице Бару Корморан?
Бару насупилась. Нет, она не позволит превратить собственное тело в орудие политики.
А на задворках ее сознания угнездилась мысль (до чего же Бару дошла, если приняла ее во внимание в последнюю очередь?), что это – совсем не то, чего ей хочется. И Унузекоме – совершенно не тот, кого ей хочется.
Однако Унузекоме ей необходим.
Пять минут назад она думала о нем как о друге, нежели как об орудии Честной Руки. Дурочка! Она вела себя глупо – ведь испытание так близко! Но, если она откажет и даст Унузекоме повод заподозрить ее в намерении отдать руку кому-то другому, как он поступит? Отсфир долго враждовал с Вультъяг после подобного отказа.
Бару не могла позволить себе ошибаться. Нельзя оставлять без контроля ни единой детали, как бы любезна и симпатична та ни была.
Чем ближе развязка, тем бессовестнее и бесчеловечнее она должна действовать.
Бару мило улыбнулась, опустила взор.
– Надеюсь, ты понимаешь, что я выслушаю и остальных. Мне нужно подумать, – тихо произнесла она.
– На большее я и не надеялся.
Надо бы пошутить. Гортанно рассмеяться. Поднять подбородок, взглянуть ему в глаза, без слов сказать: «Не теряй надежды»…
– Они должны умереть, – добавила она. – Сегодня ночью.
Глава 25
Второй день совета закончился полной победой Наяуру. Бару не пыталась одолеть ее. Вероятно, у нее бы и не вышло, даже если бы она пустила в ход все, на что способна. Отр с Сахауле надежно прикрывали фланги ее риторики!
Да, Строительница Плотин убедительно доказала, что Маскарад не победить, а терпение и молчание Пактимонта нужно понимать как милосердие – ведь именно таким образом мятежным князьям дают шанс повиниться и заслужить снисхождение.
Естественно, снисхождение могла обеспечить только выдача Бару Рыбачки Зате Яве с Каттлсоном.
Зная, что произойдет ночью, Бару не смогла удержаться от последнего довода:
– Отчего ты хранишь им верность? Твои связи для них – проклятие! – Указывая на Отра и Сахауле, она не отрывала взгляд от Наяуру – юной женщины, чья внешность, притязания и воля были столь похожи на ее собственные. – Княгиня, зачем ты отдаешь в руки инкрастов свой будущий род? Зачем тебе лояльность на рабских условиях?