Двадцать тысяч копий блестят в лучах заходящего солнца. Так они держали строй: кровь бешено стучит в висках от ужаса и веселья, у кого штаны мокры, у кого ум затуманен – словом, каждый справляется, как может.
Но как придают духу барабанная дробь, команды Пиньягаты и стрелы, летящие над головами во врага, несмотря на то что по лучникам палят хвачхи!
«Стоять. Стоять».
Да, надо держаться и ждать врага. Десять тысяч земляков, служащих захватчикам, на флангах, а в центре – пять тысяч пустоглазых масок с крючьями, пиками, тяжелыми щитами и огнедувами.
На севере Хейнгиль с четырьмя тысячами латной кавалерии заходит в тыл пяти тысяч кавалеристов Тайн Ху. Ее строй отвечает неуклюжим, беспорядочным топтанием на месте, колеблется между наступлением на запад и отходом на восток. Лошади упрямятся, точно везут тяжеленные мешки с песком. Люди суетятся, будто в отсутствие каких-либо приказов, словно Тайн Ху даже не командует ими вовсе.
А знамя Честной Руки, реявшее над холмом Хенджа, покачнулось и рухнуло. Скрылось среди поваленных каменных столбов.
Вот к чему привела ее идиотская доверчивость. Да, она знала, что Лизаксу умен. Но он казался таким идеалистом!
Похоже, бездне не суждено поглотить ее. Гибель наступит раньше. И ведь перед самой развязкой!
– Лизаксу! – крикнула она, стараясь перекрыть цокот копыт конницы. – Лизаксу! Сколько тебе предложил Каттлсон?
Зате Олаке, старик в кольчуге с чужого плеча, встал между Бару и всадниками.
– Мальчик мой! – рыкнул он. – Что ты затеял?
Клин всадников – четырнадцать человек – приблизился к ним вплотную. Бледнокожие стахечи настороженно поглядывали на Бару, Зате Олаке и своего князя.
Лизаксу пришпорил коня.
– Князь Лахта! Ваша светлость! Я помню, что вы сделали для нашего общего блага! Отойдите. Позвольте мне спасти нас всех!
– Чем они купили тебя? – отчеканил Зате Олаке. – Мне известно, что ты любишь и ценишь. Тебе дали лекарства для жены? Посулили свободу брака для дочерей? Тебе пообещали путешествие в Фалькрест, где тебя посадят в Парламент и «цивилизуют»?
Некоторое время князь Лизаксу глядел на него в остолбенении – и вдруг расхохотался.
– Ты меня с кем-то путаешь!
Но в ту же секунду он – следом за Бару – различил звук, раздавшийся за спиной.
Эти был равномерный грохот множества подков.
Взвились вверх стяги княжества Игуаке. На холм взлетели кавалерийские резервы Коровьей Царицы и княгиня собственной персоной.
Лизаксу выхватил меч, сжал губы, сузил глаза и опять пришпорил коня, без колебаний, без милосердия направляя его на Бару.
В ответ она обнажила оружие. Абордажная сабля Аминаты с тихим шорохом выскользнула из ножен. Мышцы заходили ходуном, ноги напружинились, принимая стойку, тело зажило своей жизнью – жизнью флотской системы.
Сам клинок не спасет своего хозяина…
Дружинники Лизаксу замерли, а потом повернулись к несущимся всадникам, к княгине Игуаке. Коровья Царица на скаку во всю глотку честила их «трусами», «содомитскими подстилками» и «вонючими каплями с кривого фалькрестского нужника».
Князь Лизаксу устремился к Бару. Кунья накидка бешено развевалась по ветру за его спиной.
– Стреляй, – сказала она.
Резко щелкнул тетивой арбалет Зате Олаке. Короткая толстая стрела вонзилась в горло жертвы. Князь Лизаксу, ученый владыка Высокого Камня, муж и отец, обвис в седле и рухнул наземь, не сказав напоследок ни слова и даже не изменившись в лице. Ему не осталось и мига, чтобы осознать свою смерть и обдумать ее онтологию.
Взглянув на мертвого, Зате Олаке покачал головой.
– Поверить не могу! Я‑то полагал его человеком с принципами!
– А я могу, – ответила Бару.
Всадники из резерва Игуаке налетели на дружинников Лизаксу и втоптали их в землю. Игуаке надменно обогнула место их гибели и рысью подъехала к Бару.
– Увидела, что твое знамя рухнуло, – вымолвила она. – И подумала, что неплохо бы подняться на холм и помочиться на твой труп.
«Зачем что-то говорить, – вдруг подумала Бару. – Как хочется оплакать их всех – и этого человека, его вдову и сирот, и мысли, которыми он не успел поделиться».
– Ты своими руками лишила себя столь прекрасной возможности, – произнесла она вслух.
– Да, – согласилась Игуаке, прикрыв глаза от солнца и усмехнувшись. – Я заметила, что к тебе направляются люди Лизаксу без знамен. Никогда не доверяла этому грамотею! Так или иначе, но я подозреваю, что твоя Вультъяг вот-вот погубит нас. В общем, возможность помочиться на твой труп еще не потеряна.