Встаёт, ходит кругами по комнате.
Я ведь хотел быть учителем русского языка и литературы, куда мне в криминал… да время такое было. Отец помер, матери уже полгода зарплату молоком выдавали, там не до учёбы уже, известное дело. Ну, я со шпаной по улицам ходил, чурок бил. А потом меня как-то серьёзные люди заприметили, позвали на дело, деньги сулили. Ну а мать как раз уже целыми днями плакала, думая, чем нас, балбесов, кормить… согласился, стало быть. Работёнка-то не пыльная была. Где кулаками помахать, где с грозным лицом постоять. А барыш хороший был! Только вот…
Садится на стул, снова отпивает коньяк из горла, отводит взгляд куда-то в сторону.
… только вот вдруг столько грязи-то стало. Ездил я с одним на разборки, всё долги с доходяг выбивал. Сначала ведь Робин Гудом себя мнил, а потом понял, что мы ведь таких же работяг, как моя мать, грабим... Короче, с главным перетёр, меня поставили за кассой следить, больше не ходил на разборки такие. Я честно следил, ничего себе не присвоил. Потом на барыши начал дело своё, барыжить стал. Ну и что с того, что барыжить? Не я ж сам на дурь этих подсаживаю, никого насильно покупать у меня не тянул. А всё-таки мерзко, когда вспоминаю, как мы, что мы… мы ж тогда у женщин серьги прям из ушей вырывали, детей у школ караулили… грязь, одним словом, натурально грязь. Знаешь, я бы уж бросил даже всё. Продал б дом, капиталы отдал, уехал в деревню куда-нибудь со старушкой своей… да только кровью уже помазан. Не выйдет тут никак уйти без потери репутации. А репутация-то это, пожалуй, и главное. Пусть меня сожгут, расстреляют — пришьют, одним словом, а всё же главное, чтобы честный авторитет был. Без этого ведь и никак, без этого ведь и зачем это всё?..
В комнату забегает мужик с телефоном в руках; Славик вскочил со стула.
Славик: Что? Что такое?
Мужик: Да тут такое дело… наш пацан груз потерял.
Славик: И что? Али не знаешь, что с такими делать? На счётчик поставь или в расход пусти, известное дело! Меня-то зачем дёргать?
Мужик: Ну… тот говорит, с тобой перетереть хочет.
Славик: Со мной? А он кто по жизни-то, чтоб ко мне слово держать? А впрочем, давай мобилу, перетру с малым, хоть и не обязан. А ты слушай и учись, как с хмырями базарить надо!
Берёт телефон, звонит. Вдруг накрывает его рукой и, удивлённый, отходит в противоположный от мужика конец комнаты. Говорит как бы так, чтоб мужик его не слышал.
Славик: Чёрт! По голосу-то — сопля соплёй, как Гела, а то и младше… и по-нашему не говорит. Не из шпаны, стало быть. Студент какой, а то и школьник… эх, парниша, куда ты полез-то? С кем связался-то? Пожалеть тебя, что ли…
Секунд 10 молчит, как бы в раздумье.
Нет, нельзя жалеть — этот уж уши развесил. Узнают, что Славка-авторитет пожалел — так обнаглеют, будут говорить, мол «Славка-то сдулся, а всё только пыжится». А там и до потери лица недалеко… нет-нет-нет. Поздно. Я уж больше себе не хозяин — одна только маска.
Подходит к мужику и громко говорит в телефон.
Сколько потерял?.. Когда?.. Слышь, ты рот-то прикрой, я ведь не спрашивал тебя, как так и зачем — меня не интересует. Будешь говорить тогда, когда я скажу, не забывайся… чепушила… а теперь послушай меня — даю тебе три дня, чтобы всё найти, или самому бабки принести. Исполнишь — свободен, больше на глаза к нам не попадайся только. Проворонишь… пиздец тебе… я всё сказал!
Отдаёт телефон мужику, тот кивает ему головой и уходит.
Славик: Ну и пусть кто-нибудь теперь только ляпнет, что окружение не определяет человека!..
Конец.