Что же там творится в ночной степи? Тревожно в опустевшем ауле, томятся старики и женщины, слушают. По шуму боя стараются разгадать: кто берет верх?
Вот издалека донеслось приглушенное: «На коней!» Это спешат на помощь Досболу терсакканцы из соседних аулов. Их много - восемьсот всадников. Гудит долина Кенозека: стучат копыта лошадей, трещат соилы, кричат люди. Женщинам не сидится, бегают из аула в аул: может, есть новости. Дряхлые аксакалы цыкают на них: «Перестаньте болтать! Тише!» - и напряженно слушают гудящую степь. Слабеют звуки. Дальше уходит бой. Стреляют! Кто? Смолкли выстрелы, и затихло кругом. Погоня унеслась на юг в безлюдную полупустыню.
В тот день с вечера Калбагай был особенно настороже. Знал, что сегодня ожидается барымта. Без конца будоражил табунщиков, не давал задремать, смешил рассказами, гонял осматривать табуны. И сам без устали крутился вокруг. Жеребцы то и дело норовили увести свои косяки подальше в степь. Калбагай согнал их в один общий табун. Время от времени он выезжал в степь на разведку, осматривал опасные места - ложбины, склоны и холмы. Сняв с головы шапку, замирал вместе с конем, сливаясь с ночной темнотой. Пока все было тихо.
В одну из таких вылазок Калбагай, обогнув табун, хотел было повернуть коня - и замер... На вершине высокого холма показались всадники. Освещенные луной, они были отчетливо видны. Их становилось все больше и больше. Миг - и всадники, стуча соилами, черной тучей хлынули вниз. Было их не меньше сорока. А при табуне не наберешь и пятнадцати человек. Бешеным наметом, с гиканьем и воплями летели барымтачи. Испуганные лошади шарахнулись в сторону и понеслись назад к аулам. Вслед за ними - и несколько табунщиков. Лицом к врагу повернулись всего лишь двенадцать человек, впереди - Калбагай. Они отважно двинулись на айдаровцев, оглашая степь криками: «На коней! На коней!» Этот клич тревоги и поднял на ноги весь Кенозек.
Черная туча надвигалась, заходила стороной - враг задумал зажать в кольцо горстку смельчаков. В лунном свете белели высоко поднятые соилы. Еще мгновение - и всадники сшиблись. Затрещали ломающиеся соилы, озлобясь, заржали кони, взвивались на дыбы, грызли друг друга. Бойцы, возбуждая себя, выкрикивали имена предков. Бухали кованые шокпары.
Враги разделились. С кучкой табунщиков вполне может справиться и половина отряда. Другая половина погнала табуны в степь. Попробовал Калбагай помешать, да не вышло. Расчет у врага на этот раз был точным. Вот уже последний табун скрывается за холмом. Больше налетчикам здесь делать нечего. Добыча у них в руках.
Калбагая не испугала первая неудача. Не хочет отдать коней. Мчится со своими людьми за барым-тачами. Вытянулись они в длинную редкую цепь, настигают врага. Айдаровцы спешат поскорее угнать добычу, пока не подоспела подмога. Мешают им отчаянные табунщики Калбагая, навязывают стычки. То тут, то там сшибаются кони, дерутся бойцы. Но вот отделились от отряда айдаровцев два приметных всадника. Оба могучие, на рослых конях. Под одним - серый в яблоках. Второй словно слился с огромным жеребцом. На лбу у коня звездочка, хвост волнами льется до самой земли. Табунщики сразу признали во всадниках Конакая и Жоламана. Братья близко подпускают преследователей, яростно, с отрывистыми злобными криками бросаются на них. Сыплются удары соилов. Вот уже трое товарищей Калбагая лежат на земле. А братья догоняют своих и снова отстают, чтобы принять на себя новый удар.
Мчат налетчики, мчит погоня. Бьются на скаку. Вот Калбагай с друзьями нагнал хвостовой табун. Сотня лошадей в этом табуне. Айдаровцы погоняют, что есть силы колотят отставших коней соилами и плетьми.
Калбагай и не думает уступить победы. Он и его люди уже успели приноровиться - отбиваются ловчей, смелее наскакивают на врага, уверенней стали действовать.
Калбагай что-то задумал. Вот он врезается в самую гущу врагов. Удар - и налетчик с разбитой головой припадает к гриве своего коня. Еще удар - и еще одним врагом меньше. Калбагай обернулся к друзьям: «За мной, вместе держись, разобьем табун!» Ожег своего жеребца плетью и, ловко отбивая удары, молнией пронесся к передним рядам. За ним дружно, как один человек, - его отряд. Разбили табун на две части. Испуганные кони шарахнулись в стороны, часть повернула в аул. Калбагай не дает врагу опомниться, снова и снова врезается в табун. Теперь айдаровцы гонят перед собой лишь тридцать коней. Еще натиск и коней остается всего пятнадцать. Налетчики и не помышляют собирать распуганных, не до того, сохранить бы хоть остаток добычи. Всадники взяли коней в плотное кольцо.