***
Лариса поднялась, глядя на прохожих, что спешили по своим делам, не подозревая, какие демоны терзают её. Теперь она знала, что делать. Её месть не будет обыденной. Она не остановится ни перед чем, чтобы добиться справедливости. Лариса должна была узнать всё о каждом члене семьи Салтыковых, чтобы затем ударить точно в сердце.
Никто не будет забыт. Она сделает всё, чтобы проклятие коснулось каждого из них, и ни один не избежит наказания за кровь её родных.
Но для этого требовалась осторожность. Она знала, что всё должно быть рассчитано до мельчайших деталей. Одного лишь гнева было недостаточно — нужно было уничтожить всю семью, заставить их почувствовать тот же ужас, ту же боль, что испытала она.
Её мстительный план обретал форму, как некая дьявольская головоломка, в которой каждый ход и каждое действие имели решающее значение. Лариса знала: скоро придёт её час.
Они заплатят. Все до единого.
Глава 8. Первый шаг в мести
Величественные колонны особняка поднимались к серому небу, словно мрачные стражи богатства и могущества рода Салтыковых. Это был дом одного из тех, кто поддерживал Салтычиху в её бесчеловечных деяниях — Василия Павловича Рождественского, потомка одного из близких друзей жестокой помещицы. Лариса, облачённая в скромное, но изысканное платье, скрывающая свою истинную сущность под маской приветливой дамы, шла по залам этого дома с безмятежным выражением лица. Она пришла не просто наблюдать — сегодня был первый день её возмездия.
Тонкая игра слов, намёков и интриг должна была стать её оружием. Лариса понимала, что простое убийство или физическое нападение было бы неэффективным — это привлекло бы слишком много внимания. Нет, она должна была разрушить саму суть того, что делало её врагов сильными: их репутацию, их статус в обществе. Салтыковы и их окружение жили в мире, где честь значила всё. Разрушив эту честь, она нанесёт удар, от которого они не оправятся.
Особняк Рождественского был полон гостей. Лариса вошла в светлый зал, где играл квартет музыкантов. Её взгляд скользил по лицам гостей, среди которых были потомки знатных семей, давно погружённых в интриги и завуалированные оскорбления. Её глаза, холодные и пристальные, остановились на самом Василии Павловиче — человеке лет сорока, с ухоженной бородкой и самоуверенным взглядом. Он стоял среди группы гостей, наслаждаясь вниманием, словно был центром мира.
— Ах, мадам Лариса, — прозвучал вдруг голос одной из женщин, стоявших неподалёку. — Как вы очутились в нашем кругу? Я слышала, что вы нечасто бываете на таких вечерах.
Лариса плавно обернулась, поднимая уголки губ в лёгкой, почти неуловимой улыбке.
— Сударыня, — начала она мягким, но проницательным тоном, — я предпочитаю быть в тени, наблюдая за теми, кто на сцене. Иногда за кулисами видишь больше, чем на самом представлении.
Её слова, как яд, проникли в сердца присутствующих, вызывая лёгкое напряжение среди женщин, которые привыкли доминировать в таких кругах. Она заметила, как Василий Павлович бросил на неё взгляд, полный скрытого интереса. Ещё не зная, кто перед ним, он уже попался в её сети.
Лариса медленно подошла ближе, её голос был едва слышен, но каждый в этом кругу понимал, что за шепотом скрывается что-то большее. Она намеренно вела разговор так, чтобы притягивать внимание, но избегать прямых обвинений.
— Василий Павлович, — сказала она тихо, когда наконец оказалась рядом с ним, — вы, должно быть, так гордитесь своей семьёй. Я слышала, что ваш род был близок к... ммм... известным фамилиям прошлого века. Ваша доблесть и честь всегда были превыше всего.
Она замолкла на мгновение, давая словам осесть в сознании всех, кто слышал её.
— Однако, — продолжила она с едва уловимой ноткой сомнения, — недавно до меня дошли весьма любопытные слухи. Я надеялась, что вы могли бы их опровергнуть, ибо они, увы, касаются не столь приятных обстоятельств.
Лариса сделала паузу, наслаждаясь ожиданием в глазах собеседников. Они хотели знать, что она скажет дальше, даже если это грозило разрушением чьей-то жизни.