— Его нашли мёртвым в его спальне, госпожа, — сказал он ровным тоном. — Никто не может объяснить, что произошло. Врачи говорят о внезапной остановке сердца, но слухи говорят о большем...
Он замолчал, видя, как лицо Елизаветы исказилось от боли. Она резко поднялась на ноги, шагнув вперёд, словно намереваясь убежать от этой правды, но её ноги несли её не в сторону выхода, а к окну, где она застыла, глядя на мокрые от дождя улицы Петербурга.
В её сознании всплыли события последних месяцев. Сначала странные случайности, мелкие неурядицы, которые ещё можно было списать на неудачи: дела шли всё хуже, семейные отношения напряжённо рассыпались на глазах, а старый дом Салтыковых будто наполнился неизвестной тьмой. Затем случилась болезнь её отца, который впал в глубокую слабость, из которой, казалось, не было выхода. Теперь же — смерть Николая. Это было слишком.
Елизавета чувствовала, как внутри неё зреет панический страх — не простой страх смерти или потерь, а страх чего-то древнего, связанного с её семьёй. Ещё в детстве она слышала ужасающие истории о далёкой предшественнице — Дарье Николаевне Салтыковой, известной как Салтычиха. Елизавета помнила, как старухи шептались о том, что род был проклят за её зверства. Тогда это казалось детскими сказками, но теперь, когда один за другим умирают родственники, эти сказки вдруг приобрели пугающую реальность.
Она обернулась к дворецкому, её лицо было искажено страданием, но голос её вновь стал твёрдым:
— Это не просто смерть. Ты это понимаешь, верно? Что-то преследует нашу семью. Сначала отец, теперь Николай... Что будет дальше? Мы все будем по очереди уходить из этого мира?
Дворецкий низко поклонился, не зная, что сказать. Слухи о проклятии рода Салтыковых циркулировали давно, но никто не осмеливался обсуждать это вслух.
Елизавета сделала шаг назад, чувствуя, как воздух становится тяжёлым в её груди. Её пальцы дрожали, и она пыталась сдержать внутреннюю бурю эмоций. Но в её сердце уже поселилось отчаяние, превращающееся в жгучее ощущение неизбежности.
— Я не хочу больше слышать о случайностях, — тихо проговорила она, подходя к столу и сжимая в руке край письма. — Нам всем придётся встретиться с нашей судьбой. Если это проклятие... если это кара за грехи наших предков... что же, мы должны знать об этом и приготовиться.
Внезапно в двери громко постучали, и в зал вошёл молодой дворянин с серьёзным видом.
— Сударыня Елизавета Петровна, — произнёс он с поклоном. — Простите за беспокойство, но меня прислали сообщить о том, что погребение графа Николая состоится через неделю. Желаете ли вы принять участие в подготовке к церемонии?
Елизавета подняла глаза на посланника. Её мысли запутались, и она едва ли понимала, что ему ответить.
— Конечно, — произнесла она с трудом, — я поеду в Москву. Мой долг — быть с семьёй, но...
Она осеклась, чувствуя, как неведомая тяжесть давит на неё. Казалось, что этот момент — лишь начало конца, что впереди её ждёт ещё больше несчастий, как будто сама судьба шептала ей о том, что это только первый шаг на пути к раскрытию тайны проклятия.
— Уведомьте всех, что я намерена лично присутствовать на церемонии, — сказала она твёрдо, словно утверждая собственное право противостоять той невидимой тени, что витала над её домом. — И пусть никто не смеет скрывать от меня правду.
Она вернулась к окну, чувствуя, как её взгляд вновь возвращается к серому Петербургу, к этим улицам, по которым она ещё недавно ходила с чувством уверенности в своём будущем. Но теперь это будущее окрасилось в мрачные краски смерти, и Елизавета Петровна знала — её жизнь уже никогда не будет прежней. Смерть Николая была лишь началом.
Глава 10. Странные видения и кошмары
Лариса стояла у окна в своем новом жилище в Санкт-Петербурге, погружённая в размышления о том, что её ждёт впереди. Холодный осенний ветер медленно проникал через щели в рамах, донося до неё далёкий шум великого города, напоминая о тревогах, притаившихся на его улицах. Лариса жила здесь уже несколько месяцев, привыкшая к смене имен и лиц, но её душа не знала покоя. Ночами её начали мучить странные видения и кошмары, которые становились всё ярче и страшнее.