***
Ночь прошла беспокойно. Лариса не могла уснуть, словно сам воздух вокруг неё тяжёлел от тревожного предчувствия. Её разум был охвачен мыслями о том, что если проклятие, о котором говорила старуха, действительно существует, то она пробудила нечто древнее, способное уничтожить всех, кто был связан с её кровной местью. Могло ли это быть наказанием за её деяния, или же это была судьба, которая суждено было исполниться?
На следующее утро, когда первые лучи бледного солнца пробились сквозь плотный петербургский туман, Лариса приняла решение. Она не могла остановиться теперь. Проклятие или нет, её путь мести был ясен, и она была готова идти до конца.
— Пусть это будет даже само зло, — сказала она себе, глядя в зеркало. — Я не остановлюсь, пока не уничтожу тех, кто отнял у меня всё.
Но её сердце уже знало — впереди её ждёт нечто большее, чем месть.
Глава 20. Тени за спиной
В этот серый и мрачный день Петербург был завёрнут в холодный, почти призрачный туман, который словно окутывал город своим ледяным дыханием. Легкий иней украшал изящные барочные фасады зданий, словно природа пыталась скрыть под тонким слоем зимнего льда все те темные тайны, что хранили стены и окна. Пётр Салтыков — аристократ, потомок одного из самых древних и знатных родов России — стоял у окна своего роскошного особняка, задумчиво глядя на узкую улочку, утопающую в тумане.
Его лицо было мрачно и напряжено. В последние месяцы череда странных и необъяснимых несчастий следовала за его семьёй, как роковое проклятие. Сначала смерть его двоюродного брата, который ушёл из жизни столь неожиданно и трагично, что все вокруг гадали, не приложила ли к этому руку судьба. Затем слухи о том, что один из близких друзей семьи, человек, имевший огромное влияние при дворе, был оклеветан и лишился своей репутации. Эти события, одно за другим, потрясали его окружение.
Пётр всё больше убеждался, что здесь замешана не простая цепь случайностей. Ещё будучи молодым, он мало интересовался историей рода, о которой всегда ходили недобрые слухи, но теперь эти слухи возвращались, как призраки, напоминая о себе. В его душе постепенно росло подозрение, что всё происходящее — чьи-то намеренные и тщательно спланированные действия.
***
Поздним вечером, когда свечи в главной гостиной уже начинали оплывать, а камин, некогда так ярко пылавший, угасал, Пётр восседал за массивным письменным столом. Перед ним лежали старинные документы и письма, которые он на протяжении последних дней старательно изучал. Каждая строка, написанная старым почерком его предков, казалась ему замысловатым шифром, ключом к разгадке того, что на самом деле происходило в его семье.
— Могло ли всё это быть спланировано? — прошептал он себе, оглядывая пожелтевшие страницы.
Он вспомнил разговоры с бабушкой, когда был ещё ребёнком, о тех временах, когда имя их семьи вселяло страх в сердца крепостных и даже вельмож. Салтычиха, которую он знал лишь по слухам и забытым рассказам, была тенью над их фамилией, но никто никогда не обсуждал это всерьёз. Лишь теперь, когда в его жизни начали происходить невообразимые несчастья, он осмелился задаться вопросом: мог ли кто-то из потомков её жертв попытаться восстановить справедливость спустя века?
Решение созрело в его сознании постепенно. Он должен был выяснить, кто или что стояло за этой чередой трагедий, постигших его род. Что бы ни происходило, он не собирался просто сидеть и ждать, пока всё вокруг его семьи рухнет.
***
На следующий день, на прогулке по пустынным улочкам Петербурга, Пётр встретил своего старого приятеля — князя Павла Куракина, известного своим живым умом и проницательностью.
— Павел Андреевич, — обратился к нему Пётр, когда они встретились на узкой улице у Михайловского дворца, — скажите, не слышали ли вы чего-то необычного о моей семье в последнее время?
Павел взглянул на него с недоумением, приподняв брови.
— Салтыковы всегда были окружены тайнами, дорогой друг, — ответил он, поправляя меховую шапку на голове. — Но в последние месяцы действительно начали ходить странные слухи. Я слышал о трагической смерти вашего брата и о скандале с графом Р., а теперь все шепчутся о каком-то проклятии, связанном с прошлым вашей фамилии. Я, признаться, не придавал этому значения, но, Пётр Александрович, что заставило вас в это поверить?