— Я лишь инструмент в руках судьбы, сударь, — произнесла она с лёгким вздохом. — Но Вы правы: мы все творцы своей участи. Не думаю, что стоит придавать слишком большое значение загадочным совпадениям.
Однако её глаза оставались настороженными. Лариса знала, что Пётр больше не будет слепо верить словам или случайным событиям. Его ум уже плёл паутину подозрений. Они оба понимали, что началась тонкая игра в кошки-мышки. Она должна была ускользать от его догадок, но при этом оставаться достаточно близко, чтобы продолжить свою месть.
***
Тем временем в особняке Салтыковых росла тьма. Невзирая на великолепие и богатство, дом всё больше напоминал древний склеп, в котором скрывались привидения прошлого. Пётр, закрыв дверь в свою личную библиотеку, склонился над старыми семейными записями и документами. Он ещё раз пробежал глазами дневники своих предков, в которых находил всё больше странных намёков на события, связанные с ужасными деяниями Салтычихи.
Мистика переплеталась с реальностью, но теперь он видел: эти трагические страницы семейной хроники не остались в прошлом. В его груди зарождалось странное чувство, что чья-то рука уже взяла в руки кинжал мести, и этот кинжал готов был вонзиться в самое сердце его рода.
— Лариса, — прошептал он, пытаясь понять, как эта загадочная женщина оказалась связана с тем, что происходит вокруг. Кто она? Какая тайна скрывается за её холодной, но вежливой маской?
Он чувствовал, что она — ключ ко всему. Но как добраться до истины, если она столь искусно прячет свои намерения? Теперь каждый их разговор становился битвой умов, каждый жест — манёвром, каждая улыбка — вызовом.
***
Ночь покрыла город плотным саваном. Лариса, оставшись одна в своём временном пристанище, сидела перед зеркалом, смотря на своё отражение. Её лицо, бледное и напряжённое, казалось замкнутым, как если бы все её эмоции скрывались за барьером безмолвной решимости.
Но что-то в глубине её души изменилось. Она чувствовала это. Чувствовала, как её одержимость местью начала проникать в саму её сущность, и это тревожило. Раньше она была уверена в своём пути, в правоте своей борьбы. Теперь же, с каждым днём, всё больше сомнений рождалось в её разуме.
— Это лишь начало, — прошептала она, сжимая руки в кулаки. — Я не отступлю. Но Пётр… он начинает что-то подозревать. Надо быть осторожнее.
Она понимала, что игра стала опасной не только для её врагов, но и для неё самой. Пётр Салтыков был не просто жертвой её мести, он оказался достойным противником. И если она не будет внимательной, то вся её тщательно выстроенная иллюзия может рухнуть.
Теперь всё зависело от того, кто сделает следующий шаг.
Глава 24. Последняя жертва
Лариса стояла у окна, устремив задумчивый взор на далекий горизонт, где солнце едва заметно озаряло мрачный небосвод Петербурга, пытаясь пробиться сквозь утренний туман. В её глазах отражалась не только решимость, но и тягостная, почти фатальная печаль. Она знала, что конец её пути близок, что финальный акт мести не за горами. Её сердце стучало глухо, словно отсчитывая последние часы до решающего момента.
Теперь, когда все нити свели её к Петру, когда её месть поглотила всех, кто стоял на пути, она осознала: Пётр Салтыков должен стать её последней жертвой. Но как она могла завершить своё дело без полной уверенности в его вине? Ей требовались доказательства — свидетельства того, что кровь её семьи на его руках, что проклятие рода Салтычихи не прошло мимо него. Она должна была докопаться до истины, даже если для этого ей придётся погрузиться в самую тьму их фамильных тайн.
— Пётр… — прошептала она, почти беззвучно, как если бы это имя вызывало в её душе неведомую тяжесть. — Ты должен заплатить за грехи своих предков… но теперь я должна понять, действительно ли ты причастен к тому ужасу, что сожрал мою семью.
Лариса подошла к зеркалу, бросив беглый взгляд на своё отражение. С каждым днём её лицо всё больше утрачивало ту прежнюю холодную безмятежность, что сопровождала её на протяжении долгих лет мести. Теперь там читалась усталость, но не та, что вызывается физической немощью — это была усталость души, измученной собственными мстительными порывами.