Внутри имения было темно и сыро, как будто сами стены впитывали вековую влагу. Её шаги эхом раздавались по пустым коридорам, а в воздухе стоял запах плесени и гнилого дерева. Каждый шаг казался всё тяжелее, словно невидимые силы старались остановить её, удержать от дальнейшего продвижения. Но Лариса продолжала идти, её сердце стучало как барабан, и она невольно сжимала кулаки, стараясь не обращать внимания на нарастающий в ней ужас.
Комнаты, в которые она заглядывала, казались пустыми, но в каждой, казалось, было нечто зловещее, нечто, чего она не могла увидеть, но чувствовала каждой клеточкой своей души. В некоторых местах пол был прогнившим, и она осторожно переступала через трещины, опасаясь провалиться. Каждый шаг сопровождался резким стуком её каблуков, нарушавшим гробовую тишину этого места.
«Лариса…» — раздался вновь тот же голос, но теперь он звучал ближе, почти рядом.
Она замерла, сердце забилось еще сильнее. Было невозможно различить, откуда звучит этот голос — из темных углов комнат или из глубин её сознания. Но он звенел в её ушах, как старая, пронзительная мелодия, не дающая покоя.
— Кто здесь? — тихо спросила Лариса, ощущая, как её голос дрожит.
Ответом ей была тишина. Но затем, спустя несколько мгновений, воздух словно сгустился, и в её голове начали появляться образы — образы мёртвых крепостных, их тени, вытянутые руки, искажённые лица, полные боли и ненависти. Эти люди когда-то служили её предкам, жили и умирали в этом имении, и их души, казалось, не нашли покоя.
«Ты пришла…» — прошептали тени. — «Наконец-то пришла...»
Лариса сделала ещё один шаг, и вдруг почувствовала на себе взгляд, как будто кто-то невидимый следил за ней. Она резко обернулась, но никого не увидела, лишь тяжёлые тени на стенах колебались, как если бы они оживали. Казалось, что из самого мрака этих старых стен вырываются беспокойные духи, зовущие её к расплате за что-то древнее, за что-то, что было сокрыто в недрах времени.
Она знала, что это не просто воображение. Это место было проклято, здесь и правда витала сила, которую невозможно было объяснить. И теперь она ощущала, как эта сила приближается к ней, стремясь навсегда затянуть её в пучину, как и тех, кто был здесь до неё.
Лариса ускорила шаг, направляясь вглубь дома, к старой библиотеке. Она помнила эту комнату с детства, здесь, в тёмных углах пыльных полок, скрывались тайны рода Салтыковых. Здесь она впервые услышала рассказы о том, как люди исчезали, о том, как невидимая рука судьбы жестоко сводила счёты с теми, кто пытался узнать слишком много.
Подойдя к дверям библиотеки, Лариса остановилась. Ручка двери была холодной, как лёд, и на мгновение ей показалось, что дверь не поддастся. Но она всё же повернулась, и тяжёлая дверь со скрипом отворилась, открывая взору старое, пыльное помещение, заполненное полками, где пылились забытые книги и свитки.
Она зажгла свечу, и слабый огонёк осветил её путь, отбрасывая длинные тени на стены. В воздухе витал запах старины и забвения. Лариса медленно подошла к одному из столов, и вдруг услышала позади себя шаги. Она резко обернулась, но вновь никого не увидела. И всё же шаги продолжались — как будто невидимые духи преследовали её, не давая покоя.
— Оставьте меня! — выкрикнула Лариса, чувствуя, как её голос дрожит от страха.
Но шаги не прекращались, и откуда-то из глубин этого заброшенного дома вновь раздался голос:
«Расплата… Ты знаешь, что она близка...»
Лариса закусила губу, ощущая, как её собственный страх крепко держит её за горло.
Глава 34. Путь во мрак
Вечерние сумерки клонились к ночи, когда Пётр, облачённый в тёплую шубу, крепко сжал в руках поводья своей лошади и повернул её в сторону старого поместья. Сквозь густую пелену тумана, стелившегося над заснеженными полями, он видел лишь неясные контуры деревьев, мрачно возвышавшихся по обе стороны узкой дороги. Ещё недавно эти дороги казались ему простыми и знакомыми, но сейчас в каждом уголке этого пути Пётр ощущал нечто зловещее. Казалось, сам воздух, впитавший в себя древние страхи и проклятия, сгустился и стал тяжёлым, как гнетущее предчувствие.