Лариса понимала его. Впервые за долгое время она осознала, что Пётр не так уж далёк от истины. Он стоял перед ней не как жестокий наследник злого рода, а как человек, пытающийся найти выход. Но могла ли она отступить от своего пути мести, осознав всю глубину этого проклятия?
— Я не знаю, смогу ли я отказаться от мести, — тихо сказала Лариса, её голос словно растворился в глухой тишине ночи. — Это проклятие поглотило не только твоих предков, но и тех, кто страдал от них. Все мы — узники этой тьмы.
Пётр подошёл ближе к ней, его глаза искали ответы в её лице, как будто надеялся увидеть там тот же ужас, что наполнял его сердце.
— Но если мы не остановимся, Лариса, если не попытаемся найти способ разорвать этот круг, кто это сделает за нас? Кто освободит нас от этого вечного ужаса? — его голос звучал с отчаянием. — Наши предки сделали свой выбор, но мы ещё можем сделать наш. Мы можем попытаться найти выход.
Лариса задумалась. Все эти годы она следовала путём мести, в её сердце жила боль за своих близких, за всех тех, кто страдал из-за жестокости и тирании. Но могла ли она, осознавая всю тяжесть проклятия, позволить себе ненависть? Могла ли она продолжать своё дело, зная, что это не приведёт ни к чему, кроме ещё большего разрушения?
Комната погрузилась в холодную тишину, как будто само время замерло в ожидании их решения. Сквозь потрескавшиеся стены поместья доносились приглушённые звуки ночной жизни: вороньё карканье, шелест сухих деревьев, ветер, будто плетущий что-то невидимое и пугающее. Всё здесь дышало стариной и страхом.
— Мы должны остаться здесь на ночь, — наконец произнесла Лариса, её голос был почти заговорщицким шёпотом. — Чтобы понять, что скрыто в этих стенах. Найти ответы. Возможно, здесь, среди этих древних теней, есть ключ к тому, чтобы снять это проклятие.
Пётр кивнул, соглашаясь. Ему не оставалось другого выбора.
Глава 39. Потомки
Сквозь тихий шёпот ветра, что слабыми порывами проникал в покои заброшенного поместья, где остановились Лариса и Пётр, ночь сгущалась с тяжёлой, почти осязаемой тьмой. Лариса сидела у холодного камина, который когда-то, быть может, освещал гостеприимные лица обитателей этой земли, а теперь казался немым свидетелем всех ужасов, что происходили здесь веками. Её мысли были подобны клубку, спутанному временем, воспоминаниями и злобой. Но теперь впервые в её душе начало появляться чувство сомнения. Она смотрела на тёмные стены поместья, где тени казались ожившими, где каждый звук внушал ощущение опасности, и пыталась понять: действительно ли месть может освободить её?
С самого начала её жизни преследовало чувство несправедливости. Лариса выросла с мыслью о том, что она, как и её предки, обречена страдать от наследия Салтычихи. Жестокая барыня уничтожила её семью, раздавила их волю, оставив лишь тень былого достоинства. Много лет она жила, собирая в сердце ненависть к потомкам Дарьи Николаевны, её мучителям, тем, кто, возможно, даже не осознавал свою причастность к кровавым злодеяниям своих предков.
Но теперь, находясь в этом месте, где воспоминания прошлого казались так близки, что можно было почти коснуться их, Лариса впервые задала себе вопрос: что произойдёт, когда её месть исполнится? Сможет ли она почувствовать облегчение? Или её душа останется столь же чёрной, как тени, окружавшие её ныне?
Пётр, сидевший напротив, молчал. Его лицо, погружённое в глубокие раздумья, было озарено лишь редкими отблесками света, проникающими сквозь разбитое окно. Он уже начал видеть мир иначе — его связь с этим проклятым местом становилась сильнее с каждым часом. Но вместо того, чтобы вселять страх, это знание внушало ему сомнение в том, что он всегда считал истиной. Лариса была олицетворением той правды, которую он не хотел видеть. Её месть и её жертвы были результатом грехов его предков, и, возможно, сам Пётр был лишь частью этого проклятого круга.
— Ты думаешь, что месть освободит тебя? — вдруг тихо произнёс он, его голос прорезал тишину комнаты, словно нож по затвердевшей коре дерева.