Лариса вслушивалась в их разговор, сжимая края своего плаща, пытаясь скрыть ненависть, вспыхнувшую в её душе при упоминании Салтычихи. Щедрость? Мягкий нрав? Они смеются над тем, что было. Они забыли о всех тех, кто пострадал, как и её семья. Но она не забыла. И она не позволит, чтобы они продолжали жить в безмятежности.
Лариса направилась к небольшому трактиру, находившемуся неподалёку от Невского проспекта. Здесь она сняла себе скромную комнату, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хозяин заведения, грузный мужчина с короткими седыми волосами, проводил её наверх, бросив любопытный взгляд на её лицо.
— Молодая госпожа откуда-то из провинции, верно? — спросил он, поднимаясь вместе с ней по узкой лестнице.
— Да, из деревни подальше отсюда, — ответила Лариса, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Приехала по делам.
— Много таких у нас бывает, — ухмыльнулся трактирщик. — Ну что ж, комната простая, но чистая. Коли что понадобится, зовите.
Лариса кивнула и закрыла за ним дверь. Она подошла к окну, откуда открывался вид на тихую улочку. Город был полон движения, жизни, но она чувствовала, что для неё это место стало ареной для будущего сражения. Теперь она — Лариса, женщина с новой судьбой, и она сделает всё, чтобы воздать по заслугам тем, кто обрёк её на эти страдания.
Она медленно опустилась на стул, её мысли неслись к родному дому, к тем ужасающим картинам, что она видела во сне. И теперь всё это соединялось в единую линию — линию, которую она проложит сквозь этот город, чтобы отомстить.
Её гнев был как пламя, которое с каждым днём разгоралось всё сильнее. И она знала, что однажды этот огонь поглотит тех, кто продолжал жить на крови и страданиях её предков.
— Я приду за ними, — шептала она, всматриваясь в огни Санкт-Петербурга, словно видела за ними тени прошлого. — Я заставлю их помнить всё.
Лариса встала и подошла к зеркалу. Её глаза горели огнём, а руки сжались в кулаки.
— Скоро. Очень скоро.
Глава 5. Встреча с Петром Салтыковым
Величественный особняк Салтыковых, что возвышался на одной из тихих улиц Санкт-Петербурга, был истинным отражением богатства и влияния, накопленного за века. Его фасад, выложенный белым камнем, словно сиял в лучах осеннего солнца, которое уже склонялось к закату. Тяжелые двери, украшенные искусной резьбой, открылись, и изнутри вышел молодой человек — Пётр Салтыков. Его строгие черты лица, высокие скулы и слегка прищуренные серо-зеленые глаза отражали не только уверенность в себе, но и некий скрытый внутренний конфликт.
Пётр всегда был человеком, живущим по правилам. Его жизнь казалась ему чётко очерченной линией, которую ему предстояло пройти, но последние несколько недель принесли с собой смутное беспокойство. Странности, казавшиеся сначала мелочами, начали складываться в пугающую картину. Череда загадочных несчастий, мистические тени прошлого, словно тянущиеся за ним, стали преследовать его и его семью.
Он медленно прошёл по коридорам особняка, останавливаясь перед портретами своих предков. Дарья Салтыкова, грозная и величественная, стояла на одном из них, смотря на потомков тяжёлым, почти пронизывающим взглядом. Каждый раз, когда Пётр проходил мимо её портрета, его охватывало чувство необъяснимого холода. Как будто даже после смерти её влияние не исчезло.
Войдя в гостиную, Пётр заметил свою сестру Елизавету, которая сидела у окна, склонив голову над книгой. Свет от окон, проникавший сквозь тяжёлые бархатные шторы, осветил её лицо. Елизавета была почти точной противоположностью своего брата: тонкие черты, мягкий взгляд голубых глаз, всегда исполненных задумчивости и лёгкой грусти. Она обладала природной грацией, но в последнее время её облик изменился. Бледность, усталость и постоянное напряжение сделали её облик болезненно хрупким.
— Пётр, ты снова стоишь у портрета нашей бабушки, — заметила Елизавета, не поднимая головы. Её голос был тих, почти приглушён.
— Да… Её взгляд будто преследует меня. Не могу избавиться от ощущения, что что-то не так, — ответил он, подходя к сестре и садясь напротив неё. — Последние события меня беспокоят. Сначала смерть дворецкого, затем несчастный случай с лошадью отца. Всё это не может быть простой случайностью.