Елизавета подняла на брата усталые глаза и закрыла книгу, положив её на колени.
— Ты знаешь, о чём говорят слуги, Пётр? Они уверены, что это проклятие рода, проклятие нашей бабушки. Ты сам слышал эти страшные рассказы, не так ли? — Её голос дрогнул, и она вновь отвернулась к окну.
Пётр нахмурился. Эти слухи преследовали их семью многие годы, но до недавних пор он старался не придавать им значения. Но сейчас что-то изменилось.
— Проклятие? Я не верю в эти старые сказки, — сказал он, но его голос прозвучал неуверенно, словно сам Пётр пытался убедить в этом не только сестру, но и себя.
Тишина повисла в комнате. Только лёгкий ветерок колыхал шторы, словно невидимая рука тянулась к ним из мира теней. Пётр ощутил, как напряжение охватывает его тело, и он резко встал, не желая поддаваться этим суеверным мыслям.
— Я поговорю с управляющим. Возможно, всё это лишь стечение обстоятельств. Но мы должны выяснить, что происходит. Я не позволю, чтобы наша семья стала жертвой каких-то нелепых слухов и страхов, — сказал Пётр, направляясь к двери.
Елизавета осталась на месте, её руки дрожали. Она попыталась сосредоточиться на книге, но мысли её были далеко. Проклятие рода… Возможно, не всё было таким нелепым, как пытался уверить её Пётр. Она чувствовала, что что-то древнее, что-то тёмное преследует их семью.
***
Пётр отправился в кабинет управляющего, где его ждал Василий Фёдорович, человек, служивший их семье многие годы. Тот сидел за массивным дубовым столом, разложив бумаги и документы перед собой.
— Василий Фёдорович, — начал Пётр, закрыв за собой дверь, — что ты можешь сказать мне о последних событиях? Смерть нашего дворецкого, случай с лошадьми… Что это всё значит?
Старик медленно поднял на него глаза, лицо его было осунувшимся, усталым.
— Пётр Петрович, вы знаете, что я человек рациональный и не поддаюсь суевериям, но… то, что происходит в последнее время, начинает меня тревожить. Слуги говорят, что на ваш род наложено проклятие. А история вашей бабушки… её никто не забыл.
Пётр нахмурился.
— Ты тоже веришь в эти бредни? — с раздражением в голосе спросил он, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.
— Я не говорю, что верю, — медленно произнёс Василий Фёдорович, — но есть вещи, которые невозможно объяснить. Несчастья продолжают накапливаться, и каждое из них будто связано с вашим родом.
Пётр отвернулся к окну, чувствуя, как холод вновь охватывает его. Всё его существо сопротивлялось этим мыслям. Он был человеком современным, образованным, и не желал верить в мистику, которая была уделом суеверных крестьян. Но с каждым днём тревожные мысли всё больше захватывали его сознание.
— Мы должны быть осторожны, — сказал Василий, — и возможно, стоит обратиться к священнику, чтобы провести очищающий обряд. Это может помочь.
Пётр молча кивнул. Он был не готов признать это вслух, но внутри него зародилось смутное подозрение, что всё происходящее действительно связано с чем-то более древним и страшным, чем ему хотелось бы думать. Проклятие рода Салтыковых не отпускало их.
И в этот момент, стоя у окна, он вдруг почувствовал, как чья-то тень мелькнула за его спиной. Ощущение холода пронзило его до костей. Пётр резко обернулся, но в комнате никого не было. Лишь шёпот времени и тяжёлый взгляд его предков с портретов.
— Проклятие… — прошептал он про себя. — Но я не позволю этому разрушить нашу жизнь.
***
На улице, спрятавшись в тени старого дерева, Лариса внимательно наблюдала за особняком. Она знала, что Пётр Салтыков уже начал ощущать тени прошлого. Она ощущала, что её месть приближается.
Глава 6. Первые жертвы
Холодный утренний ветер шептал над улочками Санкт-Петербурга, разгоняя первые туманные клубы, словно дым от далёкого пожара. Лариса, облачённая в тёмное платье, шла неспешным шагом по набережной реки Мойки, стараясь оставаться незамеченной среди редких прохожих. Её мысли были тяжёлы и полны напряжения. С недавнего времени тень проклятия, которое она так отчаянно желала навлечь на дом Салтыковых, начала становиться реальностью.