— Пора начинать, — произнёс он вслух, как будто обращаясь к самому себе. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо, решительно. Он позвонил в колокольчик, вызывая управляющего.
Через мгновение дверь приоткрылась, и в зал вошёл человек средних лет, сдержанный, но внимательный, одетый в тёмную одежду. Это был Сергей, верный управляющий, который служил роду Салтыковых многие годы.
— Слушаю вас, господин, — с лёгким поклоном проговорил он, встречая холодный взгляд Петра.
— Сергей, мне понадобится вся ваша преданность и умение, — начал Пётр, глядя ему в глаза. — Мы начнём большой проект. Я намерен вернуть земли, что когда-то принадлежали крестьянам. Я хочу, чтобы их семьи получили компенсацию за страдания, что перенесли их предки.
Сергей на миг застыл, не веря своим ушам. Он знал Петра как разумного и осторожного человека, но такие масштабные и смелые планы поражали его воображение.
— Это благородное дело, господин, но… Вы уверены, что дворянство поддержит вас? Многие из ваших соседей не согласятся с таким решением. Оно может вызвать бурю осуждений и даже враждебность, — осторожно проговорил управляющий, словно проверяя реакцию своего хозяина.
— Я не жду поддержки, — ответил Пётр, твёрдо сжав губы. — Меня это не волнует. Если я должен стать изгнанником в своём круге, пусть будет так. Я не хочу больше жить во лжи, прикрытой позолотой. Моя совесть дороже мне, чем мнение тех, кто веками закрывал глаза на страдания людей.
— Да будет так, господин, — склонив голову, сказал Сергей, осознавая, что спорить бесполезно. Он знал, что Пётр Салтыков не отступит от своего решения.
Через несколько дней в поместье уже начали прибывать представители крестьянских семей, которые пострадали от рук Салтыковых. Пётр лично встречал каждого, выслушивая их истории. В его сердце разгоралось глубокое чувство вины, когда он слышал о том, как страдали их предки, как им не давали права на жизнь и свободу, как их души томились в неволе. Каждая новая история напоминала ему о том, что его род был частью этого кошмара, и что теперь его задача — исправить хотя бы малую долю той несправедливости.
Одной из таких семей была семья Ивановых, которая когда-то потеряла свои земли из-за жестоких поборов. Глава семьи, старец с седой бородой, вышел к Петру и, смотря ему в глаза, сказал:
— Вы, барин, — Салтыков. Зачем нам ваше прощение? Вы думаете, что можно деньгами искупить тот ужас, что творили ваши предки?
Пётр выдержал этот взгляд, чувствуя, как внутри него что-то оборвалось. Он осознавал всю тяжесть этих слов.
— Я не прошу прощения, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я лишь хочу помочь тем, кто пострадал из-за моего рода. Если вы откажетесь, я пойму. Но знайте одно — я искренен в своём намерении. Я не пытаюсь купить мир. Я пытаюсь вернуть то, что когда-то было украдено.
Старик ещё долго смотрел на него, словно пытался понять, говорит ли Пётр правду. Наконец он кивнул, признавая: в этих словах не было лжи.
— Хорошо, — сказал он, отступив на шаг. — Посмотрим, что из этого выйдет.
Работа Петра продолжалась месяцами. Он перераспределял земли, создавал благотворительные фонды, чтобы обеспечить крестьян ресурсами для жизни. Его богатство, которое веками копилось в роду, теперь направлялось на помощь тем, кто веками страдал от этого рода. Эти шаги вызвали бурю негодования среди дворянства. Многие осуждали его, считая, что Пётр предал своё наследие.
— Это безумие! — кричал один из его знакомых, граф Полевой, когда они встретились на приёме. — Ты хочешь погубить дворянство? Разве наши предки не заслужили эти богатства? Ты идёшь против всего, что мы строили веками!
— Предки наши взяли это насилием, — с холодной решимостью ответил Пётр. — Я исправляю то, что могу. Если это безумие, пусть так и будет.
Однако были и те, кто поддержал его. Молодые дворяне, видевшие в его поступке смелость и благородство, начали следовать его примеру, пусть и осторожно. Они понимали, что мир меняется, и что в будущем нельзя будет закрывать глаза на страдания других.