Оказавшись на первом этаже, я не дала себе и мгновения, чтобы подумать, а сразу же метнулась в сторону входной двери. К моему счастью, она была распахнута – молоденькая горничная мыла полы и открыла её нараспашку, чтобы быстрее высохло. Я, не мешкая, кинулась к выходу и, едва не растянувшись по дороге на мокром полу, выскочила за дверь.
Оказавшись на улице, я чуть не сбила с ног какого-то человека, судя по всему, работника постоялого двора. Но это не помешало мне продолжить свой бег.
Сердце колотилось как бешеное, в ушах от быстрого бега свистел воздух, мысли в голове лихорадочно скакали. Всё это мешало мне услышать, если за мной погоня или если есть, то как близко находятся преследователи.
Куда бежать, я тоже не представляла. В местах этих я никогда не бывала и не знала здесь ровным счётом никого и ничего. Скрываться в деревне, которая растянулась вдоль проезжего тракта, и уж тем более просить помощи у селян, смысла не было, ведь местные жители не станут прятать незнакомку от полиции и выдадут меня при первом же удобном случае.
Поэтому я не стала плутать по деревне, тем более что там была всего одна улица, а просто устремилась вдоль дороги, а потом свернула к какому-то лесочку, желая спрятаться там от полиции и Ярогорского.
Непривычная к быстрому бегу, я вскоре выбилась из сил. Дышать становилось всё труднее, сердце уже колотилось где-то в горле, а ноги ныли от сильнейшего напряжения. Вот только я и не думала сдаваться, а продолжала двигаться с максимальной скоростью, на которую была способна.
Перевела дух я лишь добравшись до леса и нырнув за какой-то раскидистый куст. Бежать дальше сил не осталось, но останавливаться мне было страшно. Поэтому я перешла на шаг.
«Погнались они за мной или нет? Видели, куда побежала?» – думала я, беспокойно оглядываясь и прислушиваясь.
На первый взгляд, в лесочке я находилась одна. Но ведь вполне возможно, что это не так. Во время побега мне некогда было смотреть по сторонам и уж тем более оглядываться назад, поэтому я не могла сказать наверняка, была за мной погоня или нет.
Уездные жандармы, что предъявили мне обвинение, не производили впечатления расторопных блюстителей порядка. Скорее это были вальяжные, привыкшие к беспрекословному подчинению местных пьяниц, служаки. Ведь это длинный, даже не соизволил удостовериться, что я не сбегу.
А вот Ярогорский, другое дело. Я вспомнила его слова о том, что он был незримо рядом со мной во время прогулок в парке и поездок за город. И эта мысль заставила меня похолодеть. Вдруг он и сейчас где-то поблизости?
Глава 13
Оглядываясь и беспокойно прислушиваясь, я продолжала углубляться в лес. Дыхание моё всё никак не желало успокаиваться, и я ненасытно хватала ртом воздух, обжигая лёгкие. В висках стучала кровь, и всё это мешало мне сосредоточиться на обозревании окрестностей в поисках преследователей.
Но всё же открыто за мной никто не бежал, во всяком случае, ни полицейских, ни Ярогорского не было видно, что меня несколько утешило.
Правда, успокоилась я ненадолго. Новые тревожные мысли атаковали мой мозг, заставив затрепетать: как Радимир оказался на постоялом дворе? Как он узнал, что я там? Что сделает со мной, если всё же поймает? И кто, в конце концов, убил несчастную жрицу Макошь?
В эту минуту сбоку хрустнула ветка. Мои напряжённые нервы не выдержали этого, и я с визгом подскочила на месте. Сердце опять попыталось пробить грудную клетку, а липкий ужас, в который раз за утро, окутал моё сознание тёмной пеленой.
Тяжело дыша, я уставилась в ту сторону, но никого не увидала. Лес стоял безмолвный и как будто неживой. Даже птицы примолкли, хотя обычно их перекрикивания не прекращаются ни на одну минуту. Казалось, что и солнце стало светить тусклее, как будто подёрнувшись мутной плёнкой, хотя на небе не было видно ни облачка.
Лесок оказался не особо густым и отлично просматривался. Единственным, что загораживало обзор, были раскидистые кусты калины, которые иногда попадались на пути. С одной стороны, меня это радовало, ведь увидеть преследователей я смогу издалека, но с другой — вызывало беспокойство – они тоже могут легко обнаружить меня. Хотя пока, во всяком случае, на первый взгляд, всё было чисто.