И, разумеется, в последнее время я ничего ни в кого не бросала.
— Ты слышала, как мы и Джимом ссорились, — сказал он.
— Было сложно не услышать.
Он кивнул.
— Он был прав только в одном: прошло уже какое-то время с тех пор, как мы разговаривали. Я имею в виду, действительно разговаривали.
— Да.
На мгновение мы замолчали. Я чертовски уверена, что не собиралась нарушать тишину первой. В тот момент я просто не была такой храброй.
— Я, эм… слишком был занят турне. — Он вытянул руки вдоль края ванной, очевидно, пытаясь устроиться поудобнее, насколько жёсткая керамика и сама ситуация позволяют. Он проигнорировал небольшую полосу крови на правой руке. — За несколько недель до этого Адриан заставил нас поговорить с каждым чёртовым репортёром в стране. Это было безумием.
— О.
— Продюсеры думают, что музыка просто создаётся сама по себе. Они думают, что когда Дэйв написал песни, нам нужна одна или две попытки в студии — и всё готово. Но это фигня. Требуются часы, иногда дни, чтобы найти правильное звучание. — Огонь ярко пылал в глазах поверх выпивки и Бог знает чего. Его страсти к музыке. — Дэйв раньше тоже был перфекционистом, но все ребята сейчас отвлекаются, смотрят на часы, желая вернуться домой к своим женщинам. Только я один сижу там с Дином и Тайлером до четырёх, бл*дь, утра, пытаясь сделать всё идеальным.
— Похоже, у тебя много работы.
— Так и есть. Джимми и Мал взрывают публику, а Дэйв всё ещё пишет песни. В группе всё сейчас сводится на мне, взять хотя бы работу над звуком. — Он почесал подбородок. — Знаю, что это звучит, словно я самодовольный и помешанный на искусстве, но всё это важно, понимаешь? Что бы мы ни сделали, мне нужно знать, что это лучшее, на что мы способны.
— Я понимаю.
— Я не избегал тебя, Лиз, но также не стремился повидаться с тобой. Ты могла это заметить.
— Верно.
— Думал, что лучше позволить ситуации с Малом и Энн утихнуть. Хотя, это просто ещё одно оправдание. — Тёмные глаза впивались в меня, словно он мог видеть мою душу. Кто знает, возможно, и мог. Я всегда чувствовала себя с ним слишком открытой, выставленной напоказ. Он только сильнее запутывал меня всеми этими желаниями и потребностями. Не знаю, чувствовала ли я к нему любовь или вожделение. Но что бы там ни было, это было отстойно.
— Прости, Лиз, — сказал он, его мягкий, глубокий голос заполнил комнату. — Я сказал, что буду твоей опорой, и не сделал этого. Я снова исчез, и на этот раз ты в самом деле проходила через всякое дерьмо. Серьёзное дерьмо.
Ха.
— Джимми был прав. Ты не должна была проходить через это в одиночку.
— Всё было не так уж плохо. — Я отвернулась. Слишком много эмоций за один день. — Со мной была Энн.
— Да, но это наш ребёнок, а Энн — не я.
Я вдохнула носом и выдохнула ртом, аккуратно и медленно, пытаясь успокоить своё сердцебиение. Это правда. Его отсутствие оставило свой след, и никакое количество ободряющих лекций, прочитанных перед зеркалом в ванной, не могло изменить этот факт.
— Не так ли? — спросил он.
— Да, Бен, это так.
Он медленно кивнул, словно что-то было решено.
— И что теперь? — спросила я.
— Поговори со мной. — Пальцы его левой руки мелькали, играя с твёрдым краем ванны. От нервов или нет, я понятия не имела. По крайней мере, кровь на костяшках правой руки высохла.
— О чём?
— Обо всём, что я должен был услышать в прошлом месяце. — Мужчина был серьёзным. Очень. — Больше никаких чёртовых бесполезных сообщений, Лиз. Поговори со мной. Сейчас, лицом к лицу. Помоги мне доказать, что Джим ошибся.
Дать ему ещё один шанс.
Я смотрела на него, мой мозг подбирал слова. Но всё, что приходило на ум, было лишено либо достоинства, либо мощи. О, чёрт. Могла ли я доверить ему свои слабости и проблемы? Вот в чём вопрос.
— Ну же. Как на самом деле ты поживаешь? Что с тобой происходит? — напирал он. Я нахмурилась, глядя на него, а он хмурился в ответ. — Лиз, пожалуйста.