Люблю тебя. Мама».
Она подозревала что-то? Неужели она предполагала, что я уже прыгал BASE и собираюсь ещё? Я решил, что скоро придётся сказать ей об этом; не было смысла больше хранить это в тайне.
Вскоре после возвращения из Хорватии меня неожиданно навестил отец. Он позвонил из аэропорта имени Шарля де Голля на севере от Парижа и спросил, не можем ли мы пообедать. Он был в двухдневной командировке и хотел увидеться со мной. Мы договорились встретиться в доме одного его очень хорошего друга Кая Зульцбергера на бульваре Монпарнас. По пути туда я понял, что по одной причине эта встреча очень кстати. Кай Зульцбергер живет только в нескольких шагах от башни Монпарнас, она прекрасно видна из окна его кухни, как я помнил с тех пор, когда мы были у него прежде. Когда я пришёл, папа и Кай сидели в гостиной, потягивая ирландское виски. Первым делом я написал своё имя в гостевой книге. Кай очень следит за этим. Он настаивает, чтобы так делал каждый, кто наносит ему визит.
Кай, семья которого владеет «Нью-Йорк Таймс», много лет был иностранным корреспондентом этой газеты. Он встречался со многими государственными деятелями мира; Тито, Эйзенхауэром, Mao Цзэдуном, Картером, Фордом, Ганди, Брежневым, де Голлем, Каддафи, и это только самые известные из них. Стены его прихожей сплошь покрыты фотографиями, подписанными, например, «Моему другу Каю от …»
Завтраки у Кая всегда фантастические, благодаря его боснийской домохозяйке.
После восхитительного завтрака и кофе с большим стаканом коньяка мне хотелось заснуть на кушетке, но нам с папой надо было уезжать, что мы и сделали, поблагодарив Кая за завтрак. Я предложил для улучшения пищеварения прогуляться по бульвару Монпарнас. Когда мы проходили рядом с башней, я беспечным тоном сказал папе, что прыгнул с неё. Он думал о чём-то своём и не услышал меня. Я повторил то же самое погромче. Он посмотрел на меня и улыбнулся, как будто я шучу. Я попросил, чтобы он остановился, повернул его голову к башне и громко и ясно сказал:
— Папа! Скотт, Бернар и я прыгнули с башни Монпарнас.
Он взглянул на меня с удивлением и сказал:
— Правда?! Ты действительно сделал это?
Я заверил его, что говорю правду, и тут он удивил меня. Он пожал мне руку, поздравил и сказал, что очень мной гордится, но не может понять, как я смог такое сделать.
— Я сам никогда бы этого не сумел, — признался он.
Я поведал папе, что состою в Клубе Идиотов, который, и я в том числе, собирается прыгать с антенны Хэрбю, а потом, возможно, и с Тролльвеггена. Он слушал, не перебивая. Мы решили, что будет лучше, если маме об этом скажу я сам.
После рассказа отцу о моих BASE-прыжках на душе стало так легко, как уже давно не бывало. Я почувствовал себя как корабль, который только что снялся с якоря и наконец-то устремился в родную стихию.
Лестница Иакова
Первая наша с Бернаром и Скоттом встреча после коротких каникул была, конечно же, в здании Клуба Идиотов на авеню де Сакс. После очень длинного обсуждения Бернар и я решили прыгнуть с Тролльвеггена. Мы осознавали опасность такого решения, знали, что Карл Бениш погиб там, но всё же думали, что попытаться стоило. Когда мы покупали билеты, Скотт купил один от Парижа до Копенгагена, а другой — от Копенгагена до Нью-Йорка, то есть он собирался прыгать только с антенны Хэрбю, а после поехать в Штаты. Ведь у него уже было три прыжка с Тролльвеггена, и он не испытывал желания обманывать смерть еще раз. Бернар же и я после антенны Хэрбю намеревались пойти дальше.
Рюкзаки мы упаковывали тоже в квартире Скотта: нижнее белье, футболки, туалетные принадлежности, противомоскитный репеллент и парашюты. Когда мы уже собирались ехать на такси на вокзал, Скотт вдруг решил написать письмо своей бабушке, которая живёт в Соединенных Штатах. После этого нам в конце концов пришлось прыгать в поезд на ходу. По-моему, в компании Скотта я никогда никуда не успевал. Медлительным его не назовёшь, но по части того, как опаздывать, Скотт заткнёт за пояс любого.
Поездка в Швецию была замечательной, по крайней мере, для Скотта и Бернара, потому что в поезде было полно загорелых светловолосых шведок, возвращавшихся домой с отдыха. Я всегда предпочитал брюнеток — француженок и итальянок — и поэтому оказался не при делах. Однако никаких особенных событий не случилось. Мы заснули около полуночи и не просыпались вплоть до тех пор, пока утром поезд не остановился на копенгагенском Hovedbangаrd (Центральном вокзале). Бернар был особенно взволнован, поскольку впервые оказался в Скандинавии. На рейсовом катере на подводных крыльях мы приехали через пролив в Швецию, в Мальмё, где уже ждал Герберт. Он повёз нас прямо в центр города к зданию парашютного клуба Сконе, где к нашим услугам были холодильник с едой и пивом и кровати с чистым бельём.