Я посмотрела вперёд. Преподаватель по зарубежной литературе уже что-то рассказывал, красочно жестикулируя рукой, и я попыталась сосредоточиться на лекции.
Лёлик постоянно брала у меня мои тетрадки с лекциями, соревнуясь с Ванькой, кто быстрее. Она говорила, что я пишу конспекты более полно и внятно. По ним же мы потом готовились к зачётам и экзаменам.
Если честно, я до сих пор не совсем понимаю, зачем Оля пошла учиться на филологический вместе со мной. Изначально она планировала поступать на факультет рекламы и связей с общественностью, но в итоге оказалась здесь и училась на платной основе. Я же, слава всевышнему, поступила на бюджет.
Книжки я полюбила с раннего детства. Отец долго и упорно прививал мне эту страсть, читая каждый вечер перед сном различные сказки, затем и более серьёзные произведения такие как, например, "Алиса в Стране чудес" Льюиса Кэрролла. Потом я научилась читать самостоятельно и погрузилась с головой в необыкновенный мир книг. Поэтому мой выбор вуза и факультета никого из родных не удивил. А вот Олька, напротив, особой любви к книгам не питала, хотя на филфаке литература - один из основных профильных предметов, и мне, как настоящей боевой подруге, приходилось тянуть и её, и себя. Ведь я отнюдь не была отличницей, так... хорошистка с претензией на пятёрку.
Но надо отдать должное подруге, Шубиной легче давались иностранные языки. Английский, французский и даже всеми ненавистная латынь, которую лично я бегала пересдавать четыре раза, а она сдала без проблем с первого дубля. Поэтому у нас с ней получился полезный симбиоз.
Но вернёмся к повествованию. К моему счастью, в первый учебный день я Артёма так и не встретила и очень тому обрадовалась, и даже понадеялась на спокойную учёбу без его постоянного мельтешения перед глазами. Жаль только, что радость моя оказалась недолгой, и я столкнулась с ним уже на следующий день в обед.
Мы с Лёликом возвращались из столовой, которая находилась в полуподвальном помещении главного учебного корпуса, и поднимались по широкой центральной лестнице к себе на третий этаж. Едва добравшись с полными желудками до второго этажа, Шубину окликнули:
- Оля!!! Оль! - подруга замерла на лесенках. Это был Костя.
Блондин подлетел к подруге и, взяв её ладошку, быстро затараторил:
- Олечка, солнышка, давай поговорим?
- Пусти! Нам не о чем говорить. Я уже всё сказала! - пыталась вырвать руку подруга.
- Но... я ничего не понял. Милая, давай поговорим? Если я в чём-то виноват, прости! Но я, правда, не понимаю, в чём моя вина. Скажи мне, пожалуйста!
Я стояла рядом и чувствовала себя лишней. За спиной Кости, чуть в стороне, я заметила Мороза, который наблюдал за происходящим и иронично посмеивался. Тоже мне, друг. На несколько секунд наши глаза встретились, но я поспешила разорвать контакт. Не хочу терпеть его ледяной взгляд.
- Костя, отвали. Оставь меня в покое! - отбивалась Олька. Наконец, она вырвала свою руку и понеслась вверх по лестнице. Блондин погнался следом за ней:
- Оля, постой! Подожди! Оль!
"Ах, драма, драма, драма..."
Я не стала бежать за ними. Пусть сами разбираются.
- Что твоя подруга сделала с ним, что он ведёт себя как шут гороховый? - спросил Артём, приблизившись ко мне.
- Ничего она с ним не делала, - пробубнила я. - Он сам себя выставляет посмешищем.
- Анфиса, я хотел...
Что он хотел, я так и не узнала, потому что сверху донёсся крик Шубиной, кажется... в полёте:
- А-а-а-а-а-а-а!
- Оля! - я в ужасе бросилась наверх вместе с Артёмом.
На площадке между этажами мы увидели следующую картину: моя подруга лежала у подножия лестничного марша, плакала и не могла подняться, отчасти из-за того, что её удерживал мертвенно бледный Костя, стоящий перед ней на коленях.
- Олечка, не вставай, вдруг перелом... - упрашивал он.
- Лёлик! - подскочила я к ней. - Что случилось?! Где болит?!
- Ног-а-а-а! А-а-а-а-ай! - всхлипывала она, рыдая.
На лестничной клетке уже образовалась толпа зевак.
- Надо скорую вызвать.
- Не поднимайте её, вдруг позвоночник сломан.
- Может инвалидом на всю жизнь остаться...