– Нет. Я точно помню.
– Хорошо, продолжай.
– К обеду меня привезли на военную базу.
– Можешь вспомнить номер военной базы?
– Нет. Я ничего не видела. Мне завязали глаза. Всю дорогу ко мне приставали. Они смеялись и издевались, правда, их главный не давал им меня… использовать. Он берег меня для себя. Я так думала тогда. Но я ошиблась. Меня заперли в каком-то сарае. Дали попить воды. Время тянулось неимоверно медленно. К вечеру прибыл большой начальник. Я поняла это по суете снаружи. В ту ночь он и пришел ко мне. Та ночь стала самой длинной в моей жизни. Он постоянно кричал, бил меня, а между делом много пил.
– Он знал, что ты иностранка?
– Знал. Я говорила ему, но он лишь смеялся мне в лицо. Утром меня отвезли в Дамаск на военном грузовике. Фалько сопровождал меня. Сделал копию моего паспорта, затем оставил меня в гостинице. Он говорил на ломаном английском. Извинился за своего начальника. Попросил обо всем забыть. А если я не послушаюсь, обещал найти мою семью и убить.
– Ты обращалась в полицию? В консульство?
– Нет. В тот же день отыскала своих друзей и покинула Дамаск. В тот день даже не было прямых рейсов в Лондон. Мы полетели транзитом. Все что угодно, лишь бы покинуть Сирию поскорее.
Кира замолчала и стала смотреть вниз. Она стала тяжело дышать и никак не могла успокоиться. Башар взял ее за руку.
– Спасибо, Кира. Твой рассказ очень помог мне. Мы найдем их. Я примерно понял, о ком ты говоришь. Придет время, и ты получишь от меня фотографию твоего обидчика.
– Разве он не могущественен?
– Все меняется. Ты за рулем?
– Да, я на машине.
– Езжай домой на такси. Завтра заберешь машину.
– Хорошо… хорошо.
– И я понимаю, хотя это и маленькое утешение, я должен заплатить тебе.
– Вы предлагаете мне деньги? Нет!
Кира резко поднялась и направилась к выходу. Башар остановил ее.
– Не беспокойся, Кира. Я лишь хочу оплатить испорченный отпуск. Это плата за твои страдания. Ничего зазорного. За все нужно платить. И все нужно возмещать.
Джахиза сунула конверт в карман пальто Киры, а Башар нежно похлопал девушку по плечу.
Самолет уже готовился к приземлению в аэропорту Дамаска. Башару показалось, что самолет только взлетел, как он уже идет на посадку. Документы, собранные группой следователей, не давали ему скучать.
Башар и Луго сидели друг против друга. Башар перебирал документы о преступлениях Кузнеца.
– Это не может остаться безнаказанным, – сказал Башар. – Более сотни случаев!
Луго ухмыльнулся.
– Мой отец знал об этом? – спросил Башар.
– Все эти годы.
– И?
Луго развел руками.
– У каждого есть слабости.
– Это, – Башар повертел папкой в руках, – больше, чем слабости. Я бы закрыл глаза на другие преступления… такое нельзя прощать. Нет, я понимаю. Отец ценит его за фанатичную преданность и непобедимое рвение в выполнении заданий, но всему есть предел.
Луго улыбнулся с умилением.
– До чего паршиво чувствовать твою наивность. Ты же полковник сирийской армии! Смирись.
– И не подумаю.
– Это только начало. Нужно держать себя в руках, иначе совсем расклеишься.
– Как прошла встреча?
– Все хорошо.
– Джахиза сказала, что ты не взял у девушки описания командира.
– Это ни к чему. Его имя приведет нас к кому следует. Про Фалько я хочу знать все. Джахиза, у тебя четыре дня, чтобы найти его досье.
18 мая 2000 года, Дамаск, резиденция Хафеза Асада.
Башар гостил у отца, когда люди из группы 3 сообщили об уликах в отношении Робота. На видео, снятом в ресторане, камера не запечатлела помеченную карту, но на слабом отражении от стеклянного бокала кому-то показался крест. Этого оказалось не достаточно для полных доказательств.
В глубокой тайне, ночью был похищен водитель Робота и допрошен группой 3 для верности. В день объявления заговора, Робот очень нервничала и всю дорогу рисовала круги на бумажке. Обычно на встречах она была непреклонна, но в машине давала волю эмоциям. Эта бумажка была принята как улика, потому что осталась в машине и была отобрана у водителя. Эти улики уже убедили Башара.
Была срочно собрана группа захвата из самых преданных людей, которых нашел Альтаир. Башар и Луго стояли возле бойцов спецназа. Альтаир клялся в их надежности.
– Арестуйте Робота и заставьте ее говорить – Башар говорил с ноткой недовольства. – Только не переусердствуйте. Я не хочу, чтобы она себя оговорила. Просто, хочу знать правду.
Альтаир неуверенно кивнул.
– Можете не волноваться. Сделаем все в лучшем виде.
Луго стоял возле Башара. В нетерпении узнать его планы, он то по-отечески качал головой, то тяжело вздыхал.