Аба Альтас с вниманием взглянул ему в глаза. Его взор немного смягчился.
– Что ж, раз ты ничего не помнишь, то предположим, ты ничего не делал, – согласился он, – Но тогда что же… Это кто-то другой с тобой сделал? Насильно?!
Гиб Аянфаль только пожал плечами.
– Если это насильно, то всё ещё хуже, чем если бы ты сам был во всём виноват, – медленно проговорил аба Альтас, – Подумать страшно, во что ты угодил в таком случае! Насильно напоили амброзией! И как я только сразу об этом не догадался? Просто уму не постижимо! Но если это правда, то нам придётся обратиться к чёрным стражам. Подобным происшествиям спуска давать нельзя!
Гиб Аянфаль притих. Он почти никогда не встречал охранителей закона и гармонии Онсарра на улицах городов и в волнах, и тем более никогда ещё не имел с ними дел непосредственно. Да и чувствовал, что аба Альтас также относится к чёрным стражам несколько насторожённо. Поэтому такой поворот событий весьма взволновал его. На Пятой твердыне какие-либо нарушения порядка, непосильные для белых сестёр, происходили настолько редко, что не только Гиб Аянфаль, но и многие другие молодые асайи считали, что деятельность чёрных стражей происходит где-то далеко, среди диких звёзд. Там чёрные стражи противостоят силам, способным угрожать асайям.
– Аба, давай подождём! – запросил он, – Я хочу сам всё вспомнить. Я попытаюсь, ладно?
Аба Альтас посомневался, но всё же согласился.
– Ладно. Даю тебе срок в день. Как что прояснится – сейчас же расскажи мне! А я уж там приму меры, – проговорил он, – пошли домой.
И они заспешили к станции малых трансферов, которые связывали между собой все крупные обители города через разветвлённую сеть туннелей, проложенных неглубоко под поверхностью твердыни. Сами же трансферы представляли собой небольшие капсулы, рассчитанные на десяток асайев. Движением их через волны умело управляли вестники. Оказавшись внутри капсулы вместе с абой и ещё несколькими асайями, Гиб Аянфаль почувствовал волнение, точно испугавшись, не повторится ли с ним вновь нехорошее происшествие. Но сидящий рядом аба, уловив этот настрой, окинул его покровительственным взглядом, и Гиб Аянфаль ощутил себя как никогда защищённым.
В общем зале домашней обители Гиб Аянфаль хотел попрощаться и пойти к себе, но аба Альтас придержал его за плечо.
«Скоро трапеза, не уходи далеко», – прозвучало в мыслях.
Трапезой в замке абы Альтаса назвалось совместное потребление дневной нормы пищи, состоявшей из универсального питательного вещества, называемого пасокой. Обычно асайи наливали её в личные пиалы из общей чаши, после чего неторопливо пили, где кому удобно. Но аба Альтас превратил эту будничную потребность в целый ритуал, во время которого собирал вместе дорогих ему асайев, начиная с собственной семьи. То, что они как родичи собирались, Гиб Аянфалю нравилось. Но аба обязательно звал кого-нибудь ещё. В частности, постоянно присутствовала Росер, белая сестра, с которой аба Альтас водил близкую дружбу. У Росер чёрные, собранные в высокий хвост волосы, а лоб охватывает белая пылевая лента, скрывающая энергометки и называемая кибахой. Всего в обители служило четверо белых сестёр – кроме Росер были ещё белая сестра Тэти и две её помощницы. Обращаться к ним было нужно на «она». Среди асайев это обращение носило особый и даже несколько сакральный характер – так полагалось говорить в первую очередь о Звезде и о Праматери Гаэ Онсарре – легендарной основательнице асайской цивилизации. После неё это обращение перешло к белым сёстрам, а в недрах твердынь так обращались к нэнам. Белые сёстры следили за порядком и самочувствием асайев в обителях, а также занимались воспитанием детей. Эта рабочая точка не была изначальной – путь белой сестры необходимо было принимать осознанно, но делали это немногие. Насколько знал Гиб Аянфаль, причиной тому была высокая ответственность, которую обязывался нести всякий, принимавший обращение на «она». Узнаваемой одеждой сестёр были белые рубашки с поясами в несколько лент и широкими передниками спереди и сзади, за которыми почти не видно было тёмные штаны длиной до колена. При этом у младших сестёр передники были белыми, а у сестёр, обладавших более высоким статусом, – голубыми. Ростом все они были немного выше, чем большинство простых асайев, а внутренние поля их звучали с особой мягкой тональностью.
Хотя Росер всегда носила одежды сестры, она была гораздо искусней Тэти. За воротом её рубашки виднелся знак – голубой круг, в то время как обычные белые сёстры обладали всего десятком-другим энергометок. Поднявшиеся столь высоко в своём искусстве сёстры носят почётное звание «матерей» или «матрон» и покидают города. Они живут в закрытых общинах Белых Оплотов, подчиняясь собственным законам, не ведомым для широких информационных потоков, а руководит ими великая матриарх Иша. Но эти сиятельнейшие асайи столь редко спускались в простые города, что Гиб Аянфаль за свои восемьдесят три оборота не встречал никого подобного, а потому и не имел возможности говорить с ними. Росер же никуда не собиралась уходить и для абы Альтаса и его семейства была едва ли не равным родичем. Гиб Аянфаль даже порой удивлялся, почему её имя всё никак не появится на родственной карте. Привыкший, что о нём всецело может позаботиться аба Альтас, он относился к белым сёстрам и воспитательницам достаточно прохладно. Но Росер была для него «своей», и ещё будучи ребёнком Гиб Аянфаль сильно к ней привязался, находясь под её опекой.