Гиб Аянфаль оторопел от такого заявления. Конечно, он знал о традиции возведения особо значимых объектов, когда правитель Онсарры принимает участие в «положении начала» и, предваряя труд строителей, вытягивает из канала первый стебель строительной массы. Точно так же он участвует в заложении нового сада, вытягивая первое дерево, или в возведении волнового покрова, давая новый волновой импульс. Эти мероприятия по своей значимости приравнивалось к малым торжествам, и Голос заранее оповещал о них. В этот раз Гиб Аянфаль, перегруженный событиями последних дней, совсем не уловил этого зова.
– Это сегодня решили? – бестолково спросил он.
– Голос сообщил мне вчера днём, – ответил Зоэ, – а вы разве не слышали?
Гиб Аянфаль не стал ничего отвечать и оглянулся на своих строителей, оценивая, насколько они готовы к приходу сиятельных персон. Однако его перехватил Эйдэ.
– Глубинные строители ещё не начали свой труд, – проговорил он, обращаясь одновременно и к Гиб Аянфалю, и к Зоэ, – однако, как только будет вытянут первый стебель, я вернусь вниз. Возможно, мы немного расширим башенный канал в ближайшее время. Долго ли ещё будет продолжаться это ожидание?
– Не знаю, мастер Эйдэ, – ответил Зоэ, – Волны не извещали меня о точном моменте прибытия, но, вероятно, правитель и консулы уже вот-вот будут.
Лицо Эйдэ никак не поменялось. Он молча опустился наземь, скрестив ноги и возложив широкие ладони на колени. Зоэ это смутило, а Гиб Аянфаль про себя отметил, что с сидящим Эйдэ находиться рядом как-то комфортней – он не кажется таким угрожающе огромным. Хиба же неспешно подошёл и сел рядом с глубинным, за ним потянулись и остальные асайи, а Эйдэ тем временем взглянул на Зоэ и повелел:
– В таком случае выбери пару толковых строителей, чтобы они помогли Гэреру.
Молодой архитектор хотел что-то ответить, но его опередил Хиба:
– Да это ни к чему, мастер Эйдэ. Нынешний Гэрер Гэнци и сам прекрасно справляется с первыми стеблями. Ведь городское строительство – его изначальное мастерство. Разве ж вы не знаете?
– Эта башня – первый труд в цикле, ради которого мне приходится подниматься сюда, а на Соборах, где я участвую по своему патрицианскому долгу, мастерство правителя обычно не обсуждают, – ответил Эйдэ, поворачивая к Хибе тяжёлую голову, – его избрали всего-то тысячу оборотов назад, а для нас, глубинных, это всё равно, что вчера! Иные горняцкие мастера, поднимаясь наверх, вообще ожидают увидеть Гэрера Маиши, а потом очень удивляются.
И он глухо и раскатисто рассмеялся, хлопая себя по колену, Хиба при этом косо улыбнулся, кидая многозначительный взгляд на пристроившихся рядом Гиб Аянфаля и Зоэ.
– Ну, правление Гэрера Маттэ Маиши всё-таки было давно, – проговорил старший Чаэ, присоединяясь к дискуссии, – некоторые совсем юные асайи, не искушённые в постижении истории, порой даже не слышат в волнах его имени.
– А вот в недрах его помнят хорошо, – ответил мастер Эйдэ, – в отличие от последовавших двух Гэреров, мастер Маттэ часто бывал под поверхностью. И после него, столь славного делами, Игры повелели избрать на место проводника Ганагура какого-то жнеца. И это при Сагите-Гейст!
На юном лице Зоэ при этих словах отразилось искреннее непонимание.
– Мастер Эйдэ, – вежливо начал он, – но ведь не совсем правильно так говорить о правителях и их рабочих точках! Всякий асай достоин быть избранным, если он соответствует требованиям Голоса. В том числе и жнец.
Эйдэ не посчитал нужным наградить Зоэ взглядом за это высказывание. А Хиба, с улыбкой взглянув на юного архитектора, проговорил:
– Зоэ по-своему прав. Волны порой избирают на место Гэрера тех, кто обладает мягким нравром. В этом их мудрость поддержания баланса. Властвование никогда не должно непреложно оставаться в одних руках, и волны передают его тем, кто сможет вести асайев в каждый конкретный момент, то избирая единого, то рассеивая среди многих. Ведь так заповедовала Праматерь Гаэ.
– Это верно, – неспешно ответил архитектор, – но для глубинных Праматерь отвела иные законы. Хотя стоит признать, что, несмотря на некоторые волнения, времена правления этих Гэреров были довольно тихи. Посмотрим, что выпадет на долю нынешнего.
После этих слов Эйдэ смолк, всем видом показывая, что не собирается более продолжать беседу – к подножию будущей башни как раз начали сходиться асайи, привлечённые зовом Голоса. Первыми явились странники из обители Сэле сопровождаемые Хинуэем. Гиб Аянфаль даже удивился тому, что они пришли – за прошедшее время он успел убедиться, что жители консульской обители действительно очень мало заняты тем, что их окружает, и дом служит им только точкой для краткого отдыха между продолжительными полётами и прыжками. Это были высокие и стройные асайи, многие из них щеголяли многочисленными энергометками и патрицианскими знаками. Они держались от строителей на расстоянии и величаво внимали к мастеру Хинуэю, открывавшему перед ним отдалённые перспективы преобразования территории обители. Вслед за ними пришли простые асайи из соседних обителей – жнецы, сеятели и прочие созидатели, а также белые воспитательницы, окружённые стайками детей. Вся эта публика собиралась вокруг, ожидая высоких гостей.