В таком умиротворённом состоянии его застал подошедший Хиба. Он окинул единственным проницательным взором шпиль, возвышавшийся над чёрной воронкой, после чего подошёл к Гиб Аянфалю и молча встал рядом. Гиб Аянфаль вынырнул из волн, и вопросительно взглянул на него.
– Я надолго погрузился? – спросил он.
– Совсем нет, – пожал плечами Хиба, – хорошо, что он так поговорил с тобой. Правильно. Посетители скоро разойдутся, и мы сможем продолжить. К слову, Эйдэ уже ушёл – не хочет зря терять время наверху, когда в недрах началось своё действо.
Глава 13. Гиеджи
Постепенно Гиб Аянфаль привыкал трудиться по-новому. Он всё глубже начинал осознавать, что в лице абы Альтаса он потерял не только дорого родича, но и учителя. Это обстоятельство бросало на его будущее непредвиденную тень и делало восхождение к верхам строительной иерархии не таким гладким как прежде. Гиб Аянфаль больше всего на свете хотел продолжать учиться, но пока не допускал и мысли о том, что место его наставника сможет занять кто-то другой. Эти убеждения порождали в нём ощущение покинутости, которое могло всплыть в сознании в самый разгар труда. Однако один он не был. Все три архитектора теперь участвовали в возведении башни вместо мастера Хосса, и общаясь с ними, Гиб Аянфаль постигал многие тонкости совместного труда, прежде начисто скрытые от него присутствием абы.
Пока труд над башней ограничивался только её поверхностной частью Хинуэю и Эйдэ не было нужды посещать её слишком часто. Но небо над пустошью теперь регулярно озаряли всполохи сияний, говорившие о движении волн в атмосферных высотах, а судя по вибрациям, доносившимся из недр твердыни, труд глубинных строителей шёл так же активно, как и у их поверхностных коллег. И если Хинуэй ограничивал свои посещения только общим ознакомлением с положением дел, то тяжеловесный Эйдэ порой оставался возле башни на более долгое время. Он поднимался из недр обычно на целый день и как ни в чём ни бывало садился наземь, созерцая действо труда вечно погашенными глазами. Гиб Аянфаль быстро уяснил простые правила поведения при нём – не раздражать его пустой поспешностью и лишним многословием. В присутствии глубинного он трудился неторопливо, но старательно, тем самым заслуживая скупое одобрение.
Наблюдения Эйдэ не были простым интересом – он часто вмешивался в поток волн, открываемый Гиб Аянфалем, и принимался направлять его так же, как это некогда делал аба Альтас. Таким образом юный асай невольно оказался у него на обучении, хотя сам и не просил об этом. Когда же он рискнул поинтересоваться причинами такой милости, Эйдэ пояснил, что ему очень неприятно было бы узнать, что ученик и дитя его старинного друга Альтаса допустил оплошность в ответственном деле. Потому ему не жаль потратить день-другой на то, чтобы подняться на поверхность и удостовериться, что всё проходит хорошо, а заодно преподать покинутому ученику пару уроков. Гиб Аянфаль поблагодарил глубинного со всем почтением, которое полагалось в таком случае, отметив про себя, что он впервые столкнулся с заступничеством глубинных асайев, взращённым на крепких связях абы Альтаса с патрициями недр.
Отношения с Зоэ оставались для Гиб Аянфаля довольно натянутыми. Молодой архитектор был открыт для общения, и строителю, в общем-то, не на что было пожаловаться. Но Гиб Аянфаля жгла ревность, ему казалось, что Зоэ лишил его чего-то очень важного в жизни, заняв место, некогда принадлежавшее мастеру Хоссу. Всякий раз, обращаясь к Зоэ, он заглушал в себе эти неприглядные чувства. Но тот, похоже, всё же улавливал его настроения. При разговорах с Гиб Аянфалем Зоэ выглядел опечаленным этой виной, причин которой он искренне не понимал. С течением времени эти нелёгкие обоюдные чувства усиливались, но никто из них не пытался завести об этом прямой разговор и объясниться.
Если старшим архитекторам не было дела до того, чем занят Гиб Аянфаль после завершения труда, то Зоэ это явно интересовало – всякий раз, уходя вместе с Багровым Ветром от башни, юный асай замечал на себе его любопытный и немного печальный взгляд. Сначала его удивляло такое внимание, но постепенно он привык и начал ощущать в себе некое преимущество перед Зоэ, несмотря на отсутствие энергометок. Впрочем, их наличие не всегда делало асайя сильнее, в чём его убедил пример Хибы.