Красная башня. Не зная почему, Гиб Аянфаль остановился и вгляделся в неё. Эта башня называлась некогда именем патриция, одного из известных ведущих Онсарры, руководившего примыкавшей к ней обителью. Теперь этот патриций почему-то покинул город, а обитель его была поглощена твердыней. Башня же осталась. Внешне она выглядела просто – красные стены, цилиндрическая форма без изысков, на гладких боках чернеют редкие провалы меж сплетающихся стеблей, ведущие во внутреннюю пустоту.
Внутри шевельнулось странное чувство. Гиб Аянфаль попробовал прислушаться к глухому и непонятному гулу волн, окружавших башню. Что-то знакомое в нём было. И он чувствовал, что это как-то связано с Малкиримом и с тем, что с ним случилось в вечер возвращения. Может быть, Красная башня как-то поможет ему вспомнить? Он прислушался к молчаливым глубинам памяти… Перед внутренним взором почему-то предстала вязь символов, которые он увидел на ленте у мастера Кутты. Он прежде видел где-то нечто подобное… Но когда и у кого?
Поднимаясь на галерею, Гиб Аянфаль раздумывал, что он скажет Гейст и как обоснует своё право знать тайну исчезновений. Но увиденная башня совершенно вытеснила эти важные мысли. Он смотрел и смотрел на неё, пока неожиданно не ощутил резкое желание покинуть галерею, шмыгнуть в любой из боковых спусков и отсидеться внизу некоторое время. Он уже готов был оторваться от созерцания и уйти, как вдруг осознал, что это желание – не его собственное. Его вызывало внезапно заполнившее стебель чужое внутренне поле.
Раз это поле, то ему можно сопротивляться. Гиб Аянфаль решил остаться и заблокировал сознание настолько крепко, насколько мог. Раздались шаги, и напряжённые волны чуть всколыхнулись. По галерее почти бежал техник из Обители Учеников. Поравнявшись с Гиб Аянфалем, он остановился и, тронув строителя за руку, проговорил:
– Уходите скорее, идёт госпожа Гейст!
Гиб Аянфаль только покачал головой в ответ. Техник на несколько мгновений задержался рядом с ним, после чего быстро скрылся в одном из спусков.
Гиб Аянфаль почувствовал, что остался один. Внутри у него даже радость вспыхнула, буквально на мгновение. Он встал посередине галереи, заставил гладкую поверхность пола расплавиться и слегка поглотить ступни ног, чтобы не было возможности убежать сразу, если он вдруг не совладает с чуждым желанием где-нибудь схорониться до поры.
Пока никого не было видно, но желание скрыться всё усиливалось, также, как и волны поля. Они захватывали голову, затуманивая сознание и пробуждая в нём волнительный трепет. Внезапно у него возникло ощущение, будто несколько асайев вцепились в него и с силой тащат прочь. Гиб Аянфаль изо всех сил сопротивлялся, стараясь взять под контроль ставшее вдруг непослушным пурное тело. Он быстро окинул взглядом коридор, и его всего до последней пылинки пробрало дрожью, когда он увидел появившуюся вдали высокую фигуру консула Гейст.
Синий консул шла навстречу, её лицо, как и всегда, пересекала чёрная кибаха. Она была совершенно одна. Гиб Аянфалю уже хотелось не просто уйти, его охватил панический ужас. Прозрачный стебель вокруг него как будто скрутило воронкой, в которую он вот-вот сорвётся, полетев в незримую бездну. Гиб Аянфаль закрыл глаза и запрокинул голову, чувствуя, что каждая пылинка в его теле напряженно вибрирует, трепеща перед этими видениями и искажённым пространством. Пурное тело начала бить мучительная мелкая дрожь из-за того, что оно не выдерживало напора пульсирующей пыли. Никогда он не подумал бы, что кто-то или что-то способно заставить его испытать настолько ужасные чувства. Он широко распахнул глаза, вновь находя в себе крупицы смелости. Живым взглядом он не видел ничего пугающего, но что творилось с пространством в волнах под воздействием жестокого внутреннего поля синего консула! Гиб Аянфаль ещё раз вспомнил о словах сестры и о том, как техники отговаривали его от этого предприятия. Но если он начал, то нельзя отступать, когда столько пройдено, тем более что Гейст уже совсем близко. После общения с консулом Сэле, Гиб Аянфаль и не полагал, что всё окажется настолько трудно.
Между ними оставалось только шагов десять… пять. Дрожь внезапно унялась, и вместо этого Гиб Аянфалю показалось, что чёрные пылинки просачиваются у него сквозь кожу, образуя сеточку каналов, как у больного асайя. Но он боялся пошевелиться лишний раз и поэтому не мог осмотреть себя. Перед его глазами стоял только синий патрицианский знак в виде квадрата.