В это время сидящий рядом ребёнок вдруг сдавленно вскрикнул, низко сгибаясь. Волны всколыхнула тревожная эмоция, и все присутствующие разом обернулись к нему.
– Эньши, что с тобой? – взволнованно спросил аба Альтас, поднимаясь со своего места.
Эньши покачал головой, зажимая пальцем правую ноздрю. Аба Альтас подошёл к нему, и, отведя его руку, внимательно взглянул на лицо. Гиб Аянфаль ощутил, что Эньши испытывает при этом неподдельный страх. Аба Альтас отпустил его руку и прикоснулся кончиками пальцев ко лбу ребёнка, считывая физическое состояние.
– На первый взгляд, всё в порядке, – он задумчиво потёр подбородок.
– Мастер Хосс, оставьте беспокойство, – проговорил Хинуэй, – если асай испытывает какие-то трудности, то белые сёстры сразу узнают об этом.
– Да, пожалуй, – согласился аба Альтас и взглянул на Росер, которая тоже приподнялась, готовясь выйти из-за стола, – что-то не так?
– Я на всякий случай осмотрю Эньши после трапезы, мастер, – сказала Росер, – хотя я не вижу, чтобы в обители кто-то испытывал болезненные состояния. У Эньши возможен неравномерный ток пыли в нутре, что порой случается с детьми его возраста, когда пурное тело ещё слишком хрупкое. Это не должно быть опасным.
– Да, конечно, – согласился аба Альтас, а потом похлопал Эньши по плечу и сказал: – не беспокойся, дитя, Росер проследит, чтобы с тобой всё было в порядке.
И он вернулся на своё место. Все продолжили прерванную трапезу. Гиб Аянфаль заметил, что ребёнок подвинулся к нему ближе, прячась от внимательного взгляда белой сестры.
Болезнями на Пятой твердыне считались повреждения пыли, при которых она начинала разрушаться или терять жизненную информацию. Любые повреждения тела из пуры могли быть исцелены в купальне, а то и пройти сами собой в течение времени, и потому рассматривались как угроза только в самых крайних случаях, но пыль – гораздо более тонко устроенная субстанция. Её повреждение могло быть либо первозданным, преследующим асайя с начала жизни, либо приобретённым, когда пыль повреждалась вследствие какого-либо катастрофического происшествия. Больных обычно называли недужными. И первозданные, и приобретённые болезни исцелялись белыми сёстрами, но волны говорили, что некоторые недуги могут быть так опасны, что освободиться от них можно только в Низу – загадочном и недосягаемом для большинства жителей слое недр, в котором происходило исправление неправедных асайских жизней. Впрочем, на мирных твердынях недуги были довольно редки. Так, сам Гиб Аянфаль никогда не испытывал болезни и не видел её у других. Если, конечно, не считать непонятного утреннего происшествия.
Тем временем пока он допил пасоку, ответив на несколько вопросов Хинуэя относительно последнего строительства, трапеза завершилась. Все начали прощаться. Гиб Аянфаль поднялся с места и обнаружил, что он не первый покидает трапезную залу – место рядом с ним, судя по всему, уже давно пустовало.
Старая башня была самым высоким сооружением в замке абы Альтаса – плоский верх порой утопал в низких рыжих облаках. Её построили задолго до основания обители, и говорили, что никто и никогда не поднимался на неё. Но Гиб Аянфаль знал, что это неправда. Он сам бывал на её вершине. А добраться туда можно было только карабкаясь по старым, много повидавшим стенам из плотно скрученных бурых стеблей.
На недавно сотворённых твердынях башни есть в каждом замке и используются для концентрации разреженного информационного поля, а также для защиты. Из отдельно стоящих делают порталы для быстрого перемещения сквозь пространство. На давно же обжитых территориях их строят только в самых крупных обителях. По сравнению с вечно меняющимися жилыми пространствами, башни имеют даже некоторую ценность и долго сохраняют тот облик, который придал им первый творец.
Каждая башня, как правило, обладает своей уникальной особенностью, присоединенной к её основной функции концентратора или портала. Башня в замке абы Альтаса не исключение – на её вершине почти не слышны всесильные волны.
Мысли асайев переплетаются в волнах, сливаясь в единое глобальное поле. Во время великих торжеств, когда волны усиливаются, становится трудно различить, что думаешь сам, а что асай рядом с тобой. Особенно мощными являются мыслетоки – направленные течения информации в срединных волнах, вовлекающие в себя воззрения, двигающие большей частью асайев. Они могут захватить сознание, увлечь в разрозненные рассуждения и незаметно склонить к какой-либо точке зрения, которую Гиб Аянфаль ни за что бы не счёл верной, доводись ему поразмыслить самостоятельно. К тому же простые городские строители особенно подвержены действию общих мыслей. Во время труда они привыкают подчиняться единому разуму, направляемому старшим строителем или архитектором, и потому не всегда могут отойти от этой привычки. Это было причиной тому, что строителей считали одной из самых легкоуправляемых групп населения. Гиб Аянфалю такая оценка категорически не нравилась. Потому, дабы отдохнуть от общих мыслетоков и собраться с собственными мыслями, он и поднимался на башню, невзирая на недовольство абы Альтаса.