– Вот куда их таскает эта сеятельница! – воскликнул Эньши, немедленно подбегая к ним.
Гиб Аянфаль тем временем снял с себя повреждённую рубашку. Огонь не причинил ему вреда, зато от соприкосновения с пылью поперёк туловища шла широкая обожжённая полоса. Зоэ, увидев её, с беспокойством сказал:
– О, это нехорошо! Почему вы сразу не убежали, Гиб Аянфаль? Такие недужные поражены чёрной болезнью, совершенно себя не контролируют. Полнейший распад и тела, и личности! Рядом с ними опасно находится, можно привлечь к себе нежелательное внимание.
Гиб Аянфаль с лёгким недовольством взглянул на Зоэ.
– Вы-то откуда это знаете?
– Из волн, – после паузы произнёс архитектор, – Не знаю, какие мысли сейчас среди простых, но в мыслетоках младших патрициев уже давно ходят убеждения, что тут становится день ото дня всё неспокойнее. И не только из-за исчезновений. Это неслышащие! В конце позапрошлого цикла часть их была изгнана отсюда, часть поймана и отправлена в Низ на исправление, а их обители поглотила твердыня. С тех пор наступили времена, которые среди патрициев назвали Затишьем. Но, похоже, сегодня этой эпохе пришёл конец. Неслышащие вернулись. А вместе с ними пришли и ловицы – ужаснейшие асайи!
Гиб Аянфаль как бы невзначай покосился на Эньши, который, бросив цветы, во все уши слушал архитектора, не спуская с него глаз.
– И что, вы кого-то из них видели? – спросил он.
Зоэ тоже оглянулся на Эньши, а затем приблизился и положил руку на плечо Гиб Аянфаля, так что его голос зазвучал прямо в мыслях недоступно для окружающего пространства.
«Лично – нет. Сбереги меня Ганагур! Но… доводилось ли тебе слышать о Малкириме, Янфо?»
«Немного» – коротко ответил Гиб Аянфаль, припоминая давнишний разговор с Ае, – «Это сверхсущество, верно?»
«Да. Это глас, объединяющий ловиц и неслышащих. Считается, что Малкирим существует «без главы» – никто из асайев не может называть себя его проводником так, как Гэрер Гэнци считается проводником Ганагура. Но в этом цикле… Я не знаю, правда это, или пустые домыслы, но волны говорят, что такой асай появился. С первыми лучами возрождённой Онсарры неслышащие встретили своего главу. И совсем недавно он прибыл сюда. На Пятую твердыню.»
Зоэ отстранился от Гиб Аянфаля, и добавил уже вслух:
– Если вы заметили, то суды стали чаще. За этот оборот в Низ отправили уже как минимум двух асайев, которые принадлежали к крупной общине. К сожалению, подробностей я не знаю – младших патрициев моего уровня не допускают до участия в суде, как и простых. Но Ае наверняка знает. Он и мастер Хосс среди тех, состоит в судебном соборе. Послушайте, с такой раной лучше лечь. Ае мне сказал, чтобы я о вас позаботился.
Гиб Аянфаль присел на ложе, рассматривая ожог. В его голове кипели мысли, порождённые словами Зоэ. Он думал об услышанном им самим зове и предшествовавшем ему таинственном происшествии. Может быть, он не был прав, но оно первым нарушило покой Рутты, длившийся на протяжении целого звёздного цикла. Если бы он только вспомнил!
В это время в залу вошёл Ае, неся в руках небольшую чашу. Он кивнул Зоэ и подошёл к Гиб Аянфалю.
– Сперва твоё ранение, Янфо, – непреклонно заявил он, – потом разговоры и объяснения.
Старший родич уложил его на ступень, и, зачерпывая из чаши универсальную пуру, принялся тонкими слоями наносить её на повреждённое место, а разогнавшаяся от его прикосновений пыль Гиб Аянфаля преобразовывала её в живую плоть. Зоэ при этой процедуре тактично отошёл в сторону, повернувшись к прозрачному проёму и предавшись созерцанию окружающего пейзажа, а Эньши, напротив, пристроился рядом с Ае и наивнимательнейшим образом наблюдал за всеми его действиями.
Наконец тело Гиб Аянфаля приняло более-менее обычный вид. Он попытался подняться, но Ае его остановил.
– Полежи, – велел он, – лечебная пура ещё не полностью прижилась на теле. До вечера тебе лучше побыть в покое, а потом нужно будет посетить купальню.
– Я послежу за ним, – уверенно заявил Эньши, – он не встанет.
И в подтверждение своих слов ребёнок уселся Гиб Аянфалю на ноги. Ае покровительственно кивнул ему и сказал, что рассчитывает на его бдительность.
Зоэ тем временем отошёл от окна.
– Как думаешь, Ае, к чему это? – спросил он.
– Не знаю, – ответил старший родич, – Тут любые предчувствия могут быть ложными. По словам белых сестёр, этот недужный сбежал от ловицы. Но состояние его таково, что принимать осмысленные решения он уже не может. Возможно, это был некий акт устрашения.